Чтение онлайн

Вдруг так сильно захотелось помочь поохотиться. Крупы хватило только на один завтрак, а мясо мы съели еще вчера. Забрать из ее рук лук — словно между делом, незаметно, предложив помощь так, как будто это что-то совсем не важное. Не хотелось лишний раз обнажать ее слабость: я прекрасно помнил, насколько это мерзкое ощущение. Но на то, чтобы вспомнить забытые навыки, ушло бы намного больше времени, чем у нас есть. Даже не вспомнить, когда я последний раз держал в руках лук. Наверно, в то время, когда отец еще был жив, а Ясон казался любящим братом.

Вслед за переливающимся звуком между деревьев заблестела вода. Совсем близко к ней выходила дорога, ведущая к границе между Минами и Сентой. Всего полдня пути, и мы уже к вечеру могли бы к ней подобраться. Всего полдня или почти целая неделя, чтобы пройти в обход через Азуму. Глянув на мелькающий чуть сбоку маленький водопад, я почувствовал тревогу — какое-то нехорошее предчувствие, — но лишь посильнее тряхнул плечами, чтобы согнать морок.

Я постарался слезть с лошади сам и, к удивлению, смог. Эвели настороженно поглядывала по сторонам, по ее лицу, как и по моему, текли капли пота. Я поскорее скинул пропитавшуюся потом рубашку и повесил на ближайший куст. Вода притягивала, и я не стал медлить. Выгнув занывшую спину, шагнул вперед и опустил одну ногу в воду. Течение было быстрым, и та оказалась почти ледяной. Настолько, что сводило челюсти. Я оглянулся назад, Киан и Эвели о чем-то переговаривались, не торопясь идти за мной. Правильно: в случае опасности кто-то всегда должен быть готов к отпору.

Я нырнул быстро, чтобы не успеть передумать, и вода сразу обожгла раны на спине. И все равно ощущение было приятным: будто заново родился. Чистая кожа заблестела на солнце, и мокрые волосы упали на вымытый лоб. Я улыбнулся, с удовольствием подставив лицо солнечным лучам, и быстро выпрыгнул из воды. Когда я вытер ресницы и открыл глаз, Киан с Эвели скрестили два удлиненных кинжала и, постепенно набирая скорость, пытались друг друга атаковать. Они оба были слишком напряжены и наносили удары размыто, это было особенно заметно со стороны. Эвели каждый раз морщилась, делая замах, а Киан придерживал рукоять второй рукой, сдавая в маневренности. И поддавался, не решаясь бить в полную силу. Мне тоже стоило постараться вернуть себе форму, и на глаза как раз попался ровно выстроганный лук. Я осторожно подобрал оружие с земли, оценил его тяжесть, силу натяжения и закрепил на спине сделанный из той же коры, что и тетива, колчан. Вдруг удастся что-то вспомнить.

С меня все еще стекала вода, но я не стал ждать, пока штаны полностью высохнут на солнце. Вдоль берега, по самой кромке росла сочная мягкая трава, так что я направился вверх по течению.

Изредка поглядывая на заглушающий все прочие звуки водопад — кажется, высотой метра в три или четыре, — я оттягивал и отпускал тетиву, прицеливался и стрелял по заросшим пням, стараясь не затупить раньше времени стрелы. Те едва попадали в цель, но врезались в стволы крепко. Зачем-то я представил, как эта стрела на большую глубину вонзается в человеческую плоть.

С непривычки разболелось плечо, но я заставил себя не реагировать. Приметив на дереве поющего глухаря, сосредоточился и уже почти выпустил в него стрелу, когда тот, сначала даже не заметив меня, неожиданно развернулся и распушил хвост. За шумом воды я ничего не расслышал, но птица не могла ошибиться.

Мгновением позже я сам услышал стук копыт. Уже совсем близко воздух рассек свист кнута. Наспех оглядев тонкие сосны и бугристую почву, я остановил взгляд на водопаде. Между бурлящими струями воды виднелась маленькая ниша, и я метнулся туда так быстро, как только мог. Как только позволяли раны и босые ноги, в которые вонзались мелкие прибрежные камни. Успел в последний момент.

Перед мчащимися всадниками выбежал человек. Худой, но высокий. Не переходя на шаг, он прыгнул с берега в воду, пытаясь противостоять течению. Сцепив зубы от холода, я наблюдал за ним. Юноша захлебывался и то и дело уходил под воду, пытаясь, наверно, нащупать дно. Я не мог услышать, но отчетливо представлял его надрывное дыхание и леденящий ужас.

Когда незнакомец только-только вцепился в растущий у откоса кустарник, на противоположном берегу показались вставшие на дыбы боевые кони.

— А ну, стой, падаль! — приструнив животное, закричал всадник. Я чуть отклонился, стараясь выхватить промежуток между потоками, чтобы разглядеть гнавшихся. Вначале не увидел, а потом содрогнулся: черные мундиры без сомнений выдавали в них слуг Тайной службы. Мужчины зарычали почти одновременно, но останавливаться не собирались. Пока беглец кое-как поднимался на ноги, всадники отступили назад в лес и, разогнавшись, направили коней на недалекий берег.

Мне не нужно было время на раздумья. Выступив из-под водопада, я прицелился и пустил первую стрелу. Пораженный в плечо всадник не удержал поводья и повис на стремени как раз в тот момент, когда до берега оставалось не больше полуметра. Конь сбил копытами верхний слой земли и сбросил с себя криво повисшую ношу.

Второй всадник, успевший притормозить своего коня, потянулся за кинжалом. Его секундная растерянность спасла мне жизнь, и стрела успела пронзить цель где-то совсем недалеко от сердца. Радости или облегчения не было: поблизости мог быть целый отряд, а для полноценного сражения уравнять силы не получилось бы. Поэтому, даже не переведя дыхание, я рывком бросился к тому берегу, где, так и не поднявшись с земли, застыл ошалелый парень. Увидев меня, он приподнялся и на ослабших руках попятился к ближайшему дереву.

— Н-не надо, н-нет! — прохрипел он, все пытаясь отдышаться. Но даже сфокусировать на мне взгляд сразу не смог. Видимо, отдал все силы на то, чтобы бежать не останавливаясь.

Я не стал пока подходить. Оставшись у замершей с опущенной головой лошади, которая обнюхивала своего хозяина, я опустился на корточки. По виску всадника быстро текла кровь, впившаяся в плечо стрела после падения вошла еще глубже, так что теперь под углом вбивалась в правую грудь. Но, к счастью, мужчина оказался жив. Он медленно разлепил глаза и попытался дотянуться до меча. Я без труда перехватил его руку и до хруста заломил запястье. Нельзя его убивать. Не сейчас.

— Ты, — четко я обратился к юноше, стараясь не замечать его испуг. Если попытаться успокоить, он наверняка бросится бежать, как только я повернусь к нему спиной. И без кандалов или клейма сразу было видно, что передо мной раб. Мне очень не хотелось, но приходилось давить на вколоченное повиновение приказам. — Возьми лошадь за поводья и жди меня.

В пару рывков я быстро перебрался на тот берег и, убедившись, что второй всадник мертв, привязал было попятившуюся от меня лошадь к дереву. Потом оглянулся назад: парень так и стоял с поводьями в обеих руках, не решаясь ничего делать. Словно вся смелость ушла на побег. Ничего постыдного: у всех есть предел.

Вернувшись обратно, я быстро растер покрасневшую кожу и энергично покрутил стопами, которые все еще сводило судорогой. Парень не отрывал от меня взгляда и сжался, как только я закрепил на поясе ножны и вставил в них меч. Переведя дух и убрав волосы за уши, я осмотрел беглеца. Из-под намокшей расползающейся ткани виднелись шрамы и свежие ссадины, на тонких жилистых руках и покрасневшем лице тонкими многочисленными линиями выступали мелкие капли крови. Надо было решать, что делать с незнакомцем и всадниками, изменяет ли эта встреча наши планы относительно границы. Но в одиночку принять такое решение я не решился.