Чтение онлайн

Констанция: ( Эффектно падает поперек д`Артаньяна.) Спасибо, сестра!

Рядом вальяжно лежит Веня, философски вглядываясь в звездное небо. Катя, прохаживается возле костра, внимательно вслушиваясь в ночные шорохи ночного леса.

(Замечает себя в панталонах. Прикрываясь руками, убегает за дерево).

Катя, сопротивляется, отвешивая Вене пощечины. Потом, не в силах совладать с собой, она опадает в объятьях Везунчика.

Гости, сидя за столом, поют под национальные песни.

Следом за ними, семенит осел на спине, которого водрузился Палыч.

Курица с какуреканьем долетает до бандитов и приземляется на колени к Джонни Коробочке.

На ногах у Джонни видны только, что снесенные два яичка.

В просторной каюте Гамлет и Сирано открывают чемодан. В нутрии виден сложенный пополам Веня. Он спит.

Причесывают, опрыскивают водой из одеколона.

За ним во вдогонку бросаются охранники и журналисты.

В полутёмном храме, под замороженными витражами, тихо и самоуглублённо переминается с ноги на ногу очередь в исповедальню. Сзади кто-то прерывисто вздыхает и шелестит страницами молитвенника. Впереди две бледные остролицые девушки, похожие друг на друга, как сёстры, нервно дёргают себя зубами за варежки и перешёптываются.

— Ты знаешь, чего я больше всего боюсь?

— Чего? Что он тебя заставит каждый день в пять утра вставать и до семи утра читать Розарий? Меня в прошлый рааз заставил, ага. Он спрашивает: ты что больше всего любишь? Я говорю сдуру: поспать подольше... часов до двух, когда лекций нет. А он и говорит: отлично. Вот от этого и будем отказываться на время поста... И закатал мне на всё это время такую эпитимью. Ужас.

— Нет, я не об этом. У меня каждый раз дурацкий страх такой... Что я начну исповедоваться, а он возьмёт и скажет: что ты всё какую-то ерунду городишь? Разве это грехи? Это не грехи, это фигня какая-то. Иди отсюда, и пока нормально чего-нибудь не согрешишь, не приходи - нечего у людей время отнимать. Нет, я знаю, конечно, что он так не скажет, но всё равно боюсь почему-то...

Она права. Мы боимся выглядеть мелко и незначительно даже в своих прегрешениях. По этому поводу есть забавный рассказ Уэллса.

Видение Судного дня

Тра-а-ра-а!

Я прислушивался, ничего не понимая.

Та-ра-ра-ра!

— Боже мой!
– пробормотал я спросонья.
– Что за дьявольский тарарам!

— Ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра! Та-ра-рра-ра!

— Этого вполне достаточно, - сказал я, - чтобы разбудить человека...
–

И внезапно замолк.
– Где же это я?

— Та-рра-рара!
– Все громче и громче.

— Это, верно, какое-нибудь новое изобретение или...

Снова оглушительное турра-турра-турра!

— Нет, - сказал я погромче, чтобы расслышать свой собственный голос.
–

Это трубный глас в день Страшного суда.

— Тууу-рра!

Последний звук вытащил меня из могилы, как вытаскивают на крючке

пескаря.

Я увидел свой надгробный памятник (довольно-таки заурядная штука; хотел

бы я знать, кто это его соорудил?). Затем старый вяз и расстилавшееся

вдали море исчезли, как облако пара, и вокруг меня оказалось великое

множество людей (ни один смертный не мог бы их сосчитать): представители

всех народов, всех языков и всех стран, дети разного возраста - и все это

толпилось в необъятном, как небо, амфитеатре. А высоко над нами, на

ослепительно белом облаке, служившем ему престолом, восседал Господь Бог и

весь сонм его Ангелов. Я сразу узнал Азраила по его темному одеянию,

Михаила - по мечу, а величавый Ангел, издававший трубный глас, все еще

стоял с трубою в воздетой руке.

— Ничего не скажешь, быстро орудуют, - проговорил невысокий человечек,

стоявший рядом со мной.
– Удивительно быстро! Видите вон того Ангела с

книгой?!
– И, чтобы получше рассмотреть, он то приседал, то вытягивал шею,

глядя сквозь множество окружавших нас душ.

— Все здесь, - сказал он.
– Решительно все. Теперь-то уж мы узнаем!..

— Вот Дарвин, - прибавил он, внезапно отклоняясь от темы.
– Ему здорово

попадет! А видите вон того высокого, представительного мужчину - он ловит

взгляд Господа Бога - это сам герцог... Но здесь пропасть незнакомых

людей!

— А-а! Вот и Пригглз, издатель. Чудной народ эти печатники! Пригглз был

умный малый... Но мы узнаем и о нем всю подноготную! Уж я буду слушать во

все уши. Я еще успею потешиться. Ведь моя фамилия на букву "С".

Он со свистом втянул воздух.

— А вот и исторические личности! Видите? Вон Генрих Восьмой. Ему-то

многое припомнится. Черт побери! Ведь он Тюдор!
– Он понизил голос.
–

Обратите внимание на этого парня, прямо перед нами, он с ног до головы

оброс волосами. Это, видите ли, человек каменного века. А там опять.

Но я уже не слушал его болтовни, потому что уставился на Господа Бога.

— Это все?
– спросил Господь Бог.

Ангел с книгой в руках (перед ним лежало бесчисленное множество таких

книг, совсем как в читальне Британского музея) бросил на нас взгляд и,

казалось, в одно мгновение всех пересчитал.

— Все, - отвечал он и добавил: - О Господь, это была очень маленькая

планета.

Бог внимательно оглядел всех нас.

— Итак, начнем, - промолвил он.

Ангел раскрыл книгу и произнес какое-то имя. Там несколько раз

повторялся звук "а", и эхо раздалось со всех сторон, из глубины

необозримого пространства. Я не расслышал имени, потому что человечек,