Дневник бессмертного
Шрифт:
Кажется, я начинаю понимать Катарину и причины ее отказа.
Я открыла рот, чтобы высказать ему свое мнение, но вместо заготовленных слов проговорила:
– Я никогда не буду твоей! Лучше мгновенная смерть от яда бессмертного, чем позор разделенного с тобой ложа!
Парень словно только и ждал этих слов и презрительно выплюнул:
– Я беру тебя только потому, что об этом меня попросила госпожа! Ты опозорила наш род, сохранив жизнь бессмертному, самому жестокому и безумному! Погубившему сотни Детей леса! Но я исправлю твою ошибку! Да свершится Ночь Великого Возмездия!
И тут же перед глазами возникла вереница образов. Вот обессиленный, искусанный Влад… Вот я, обмывающая ему раны… Вот он садится на коня. Мы договариваемся о встрече, и… он не пришел. Ни в тот день, ни потом. А после на оборотней стали совершаться нападения охотников из дьявольского замка Вайн…
И тут же в голове зазвучал другой голос.
Конечно! Ведь Влад стал бессмертным. Когда ему сказали, что Катарина мертва, он начал мстить. Если сегодня он должен попасть в ловушку, значит…
Мои размышления прервал голос графини Мареш. Она появилась в зале в компании нарядно одетых женщин и пригласила:
– Прошу всех к столу. Мы и так слишком припозднились с советом и приуроченной к нему помолвкой.
Мой жених даже не удосужился подать мне руку, чтобы проводить, а вместе с тесной компанией мужчин занял место справа от усевшейся во главе стола графини. Женщины разложили еду по тарелкам, разлили вино по бокалам и ретировались в распахнутые двери.
Я заметила два свободных места: рядом с бабушкой во главе стола и возле Вацлава по левую руку. Оглядела накинувшихся на еду гостей и, не дожидаясь подсказки своего внутреннего «я», направилась к графине Мареш.
На мой выбор никто не обратил внимания, и я, усевшись на лавку рядом с графиней, позволила себе расслабиться. Взглянув на жареное мясо и пучок травы, сиротливо лежавшие у меня на тарелке, я протянула руку к вазе с фруктами и взяла яблоко. Есть не хотелось совершенно.
Какое-то время все сосредоточенно двигали челюстями да время от времени шумно прихлебывали из черненых металлических кубков. Наконец, гости насытились. Кое-где зазвучал разговор, загорелись азартные, подогретые вином споры.
Графиня Мареш придвинулась к моему уху и едва шевельнула губами:
– Милая, итак… Что ты решила? На этот раз ты примешь Вацлава? – Я даже вздрогнула.
На этот раз?
В голове тут же родилась убойная фраза:
«В смысле? Выходить мне замуж за этого напыщенного, страдающего нарциссизмом наглеца и хама?»
Но едва я открыла рот, как удивленно услышала:
– Если таким образом я смогу искупить свою вину… то да. Но при условии. Мы станем править родом, как ты хочешь, но будем оставаться супругами для всех только при свете дня. А перед свадьбой я хочу увидеть Его…
Бабушка бросила на меня какой-то беспомощный взгляд и, опустив глаза, быстро кивнула:
– Хорошо.
Вацлав вдруг поднялся и, держа в руке только что наполненный им самим кубок, неспешно, прочувствовав каждое слово, заговорил:
– Сегодня, перед Матерью, создавшей всех нас, перед ее избранницей и нашей госпожой графиней Мареш я говорю, что беру эту девушку в свои нареченные и с благословения полной луны в жены перед богами и живущими.
Он поднес кубок к губам и сделал несколько глотков. Гости за столом поддержали вожака одобрительными возгласами и, последовав его примеру, осушили зараз пару кувшинов вина.
Отлично. Теперь самое главное – незаметно уйти. Я уже было собралась изобразить мигрень и сказать об этом бабушке, но то, о чем в следующую минуту заговорил Вацлав, заставило меня замереть на месте.
– А теперь, когда в зале остались все поверенные тайн Великой Матери и ее избранной, хочу обсудить план уничтожения охотников. Сегодня они будут ждать нас в полночь на опушке у заброшенной мельницы. Великая Матерь дала нам эликсир. С его помощью мы сможем контролировать обращение. А еще… в нас вольются силы, каких мы еще не ведали. Я сам поведу вас за собой. Потому что сегодня должно случиться то, чего я жду вот уже шесть лунных циклов! Боги с нами, друзья мои! И сегодня мы убьем самого дьявола! – Он вдруг посмотрел мне в глаза. – А ты станешь моей истинной женой, родишь мне много крепких воинов и возложишь на себя ответственность за наш род так же, как это делаю я, с позволения нашей госпожи.
Стараясь сдержать в себе бешенство, я посмотрела на графиню Мареш, но, так и не дождавшись ответа, вскочила и бросилась к распахнутой двери.
Прочь отсюда! Катарина была лишь пешкой в управлении родом. Ясно одно – Вацлав как-то стал вожаком, и теперь все оборотни слышали только его и Великую Матерь. Да! Графиня Мареш была их госпожой, но… скорее всего потому, что у Вацлава были виды на Катарину. Похоже, этот брак являл собой бескровную смену власти!
Интересно, что мне теперь делать? Отказать? Отказала, да только никто мои слова не воспринял всерьез! Но главный вопрос – как, наконец, начать говорить то, что я хочу, а не то, что когда-то говорила Катарина? Ведь как-то же я должна изменить прошлое, чтобы изменилось будущее?!
Не раздумывая, куда бегу, я выбежала за ворота имения и, не замечая взглядов стражей, вышедших следом за мной, прижалась спиной к толстому, теплому стволу дуба, стоявшего в нескольких шагах от каменной ограды, и закрыла глаза. Только бы никто не увидел моих слез!
Приближающиеся ко мне тихие шаги я услышала слишком поздно. Распахнув глаза, я отшатнулась, разглядывая перекошенную бешенством смазливую физиономию нависшего надо мной жениха. Он вскинул руку, и мою щеку ожгло словно огнем.
– Если ты думаешь, что высокородная гордячка может ставить условия мне, избранному самой Матерью, ты ошибаешься! Я научу тебя молиться на каждый миг, прожитый в роли моей жены, и ты забудешь Владислава Вайнского. А если не получится, выбью его у тебя из сердца! Однажды ты меня уже унизила, отказав в супружестве. Больше такого не повторится! Я выжгу саму память о нем каленым железом! Запомни! Даже то, что ты из рода перворожденных, не сможет помешать мне добиться цели!
Если у меня на глазах и были слезы, то их быстро высушила злость. Я вскинула на него полный ярости взгляд. На языке уже вертелись витиеватые слова, возможно, сказанные когда-то Катариной, но я сделала над собой усилие, загнала их в темный угол памяти и выпалила:
– Если ты думаешь, что сможешь стать вожаком только потому, что тебя выбрала какая-то там матерь, можешь заранее обломаться! Мне плевать на твои грандиозные планы. Но ты никто и никогда не сможешь забрать власть у перворожденных!
Маска надменности сползла с его холеного лица, и ее сменил изумленно открытый рот и растерянно хлопающие глаза.
– Ты… Ты не Катарина! Кто ты?
– Я – та, кому ты и в подметки не годишься! – А вот это, кажется, перл Катарины! Ну и от меня! Соло! На бис! Шагнув ближе, я вскинула колено, метясь в точку «эго» этого зазнавшегося существа. Судя по тому, как он охнул и сложился пополам – у меня получилось! – Считай это окончательным, оформленным и задокументированным разводом!