Чтение онлайн

— Atropa belladonna — красавка, она же сонная одурь. Вот это — те самые «ягоды смерти» из «Голодных игр».

Я машинально отступаю на шаг. Мы собираем лилли-пилли и вомбатовы ягоды на большой лист, который нашел Бентли. Я уже начинаю думать, что обед будет вполне сносным, пока мы не возвращаемся к костру и Хок не замечает что-то на берегу реки.

Что-то меховое. И очень мертвое.

— Наш счастливый день! — заявляет он.

Тошнота подступает к горлу.

— Это еще что? — спрашивает Зандер, разглядывая серое существо.

— Щеткохвостый опоссум, — отвечает Хок и, к моему ужасу, поднимает его и принюхивается. — Свежак. Надеюсь, вы не вегетарианцы?

Я перевожу взгляд с опоссума на Хока и обратно.

— С сегодняшнего дня — да.

Он нагло смеется:

— Опоссумы под защитой, как и вараны, но раз этот уже мертв — это честная добыча. Давайте его разделаем.

Мой рвотный рефлекс не позволяет мне смотреть, как Хок снимает шкуру и потрошит зверька. Мне хочется заткнуть уши, пока он в деталях объясняет процесс для зрителей. В какой-то момент он даже передает нож Зандеру. Я вижу, что тому не менее противно, чем мне, но он мужественно следует инструкциям, пока тушка не оказывается на вертеле над огнем.

Вскоре Хок объявляет, что мясо готово, и протягивает мне первый кусок. Видя мои колебания, он говорит:

— Выживание — это использование возможностей, Чарли. Если не хочешь умереть с голоду, ешь то, что нашла.

Мне хочется ответить, что я плотно поужинала вчера и вряд ли умру от голода за пару часов. Но я вижу объектив Бентли и вспоминаю, что всё это — часть шоу, и я обещала играть свою роль ради Зандера. Я пытаюсь утешить себя мыслями о том, чем Хок кормил других гостей — личинками, скорпионами, глазами и семенниками. По сравнению с этим опоссум — просто деликатес.

Сцепив зубы, я забираю мясо с ножа и, зажмурившись, заталкиваю в рот.

— Специфический вкус… — резюмирует Зандер, пробуя свою порцию.

— Бывало и хуже, — жует Хок. — Еще, Чарли?

Я демонстративно тянусь к ягодам:

— Спасибо, я сразу перейду к десерту.

Мы быстро расправляемся с едой, выпиваем воду и снова ставим бутылки кипятиться про запас.

— Если кому-то нужно в кустики — сейчас самое время, — говорит Хок, срывая листья с дерева. — Вот эти отлично подходят. — Затем указывает на колючий сорняк под ногами. — А вот этот — нет. Это крапива.

Я ежусь и ухожу в лес. Это неприятно — без туалетной бумаги, смыва и двери, — но я справляюсь, напоминая себе, что это всего на несколько дней.

Когда я возвращаюсь, Хок во всех красках расписывает Зандеру «роскошные» уборные в своих лагерях выживания (ни капли роскоши там нет) и учит его правильной технике сидения на корточках. Я громко откашливаюсь, спасая свои уши от этой информации. Хок сворачивает тему и подходит к Бентли.

Зандер шепчет мне с комичным ужасом:

— Мне нужна пересадка мозга, чтобы развидеть то, что он сейчас нарисовал в моей голове. Записка самому себе: никогда не посещать его лагеря.

Я фыркаю, но быстро превращаю смешок в кашель, когда Хок возвращается к нам с моим рюкзаком.

— В какую сторону идем, Чарли? — спрашивает он.

— Э-м-м. — Мозг на секунду отключается, пока я не вспоминаю, что точка эвакуации на северо-западе. Я сверяюсь с компасом на часах и указываю направление. — Туда.

Хок одобряет, и мы снова трогаемся в путь вдоль ручья.

На этот раз мы идем долго, делая привалы, чтобы попить и перекусить ягодами. Сначала идти легко, но с каждым часом мышцы ног начинают протестовать против постоянного спуска. Однако настоящий дискомфорт начинается, когда Хок принимается за «допрос» с пристрастием.

Всё начинается невинно: кем я работаю, где живу, люблю ли пляж («Меня бы выслали из страны, если бы я сказала «нет»»), хожу ли в походы («Только если есть перекус»). Есть ли у меня питомцы? «Считается ли, если я помогаю лучшей подруге «одалживать» соседского пса?» — отшучиваюсь я.

Когда речь заходит о семье, я замыкаюсь настолько, что Хок переключается на Зандера. Актер выдает стандартные ответы из своих интервью: вырос в Монтане, переехал в Калифорнию в семь лет, хотел бы собаку, но совесть не позволяет заводить её при таком графике. Любимое лакомство — арахисовый M&M’s, а лучшее решение в жизни — кастинг в «Потерянных наследников», ведь это исполнило все его мечты.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и включаю режим «восторженной фанатки»:

— И мечты твоих поклонников тоже! Что бы мы без тебя делали?

Я тут же осознаю свою ошибку: Хок снова вцепляется в меня. Я уже готовлюсь отвечать на кучу вопросов о фандоме, черпая энергию из образа Эмбер, но прежде чем он успевает открыть рот, мы выходим к огромной скалистой стене. Она уходит вправо и влево, насколько хватает глаз, покрытая мхом, лишайником и папоротниками. Камень изрезан причудливыми волнами и острыми выступами.

У меня внутри всё сжимается в ожидании, что Хок сейчас снова достанет веревку и скажет: «Лезем вверх». Но он просто продолжает идти вдоль стены по течению ручья.

— Знаете ли вы, что в Голубых горах самое большое количество щелевых каньонов в Австралии? Около тысячи только в этом парке, — вещает Хок на камеру. — Есть сухие, есть затопленные. Реки веками прорезали эти коридоры в песчанике и известняке. — Он проводит рукой по замшелой стене. — Они настолько же прекрасны, насколько и смертоносны. Каждый год здесь гибнут люди. Есть идеи, почему?

— Внезапные паводки, — отвечаю я, когда мы подходим к расщелине, в которую уходит наш ручей.

Мы заглядываем внутрь. Дно завалено валунами, тени играют на стенах от редких лучей солнца, пробивающихся сверху. Вода здесь едва течет, но я видела слишком много заголовков в новостях, чтобы верить в это спокойствие.

— Если вы никогда не видели паводок в каньоне, вам не понять, насколько это страшно, — говорит Хок. — Как только начинается дождь, скалы срабатывают как воронка, и уровень воды поднимается с невероятной скоростью. Вас может смыть за считаные минуты. Даже в солнечный день здесь опасно: камнепады, зыбкая почва, лабиринты… ну и местная фауна. — Он убеждается, что мы внимаем, и добавляет: — Смотрите в оба — здесь идеальное место для змей.

— Змей? — настороженно переспрашивает Зандер, вглядываясь в тени. — Мы о безобидных древесных змеях или… о чем-то другом?

Хок поправляет рюкзак.

— Давай я отвечу на это, когда мы выйдем с той стороны.

Зандер вздыхает:

— Думаю, тогда ответ уже не понадобится.

Как любой нормальный человек, я не горю желанием встретиться с чем-то ядовитым. Поэтому я громко топаю и плещусь водой, следуя за Хоком и Зандером в расщелину. Проход настолько узкий, что идти можно только по руслу ручья. Мои ботинки водонепроницаемы, так что ногам сухо, но камни скользкие, и мне приходится тратить все силы, чтобы не шлепнуться.