Чтение онлайн

Началось совещание необычно.

Глебов не стал говорить о положении на полях и фермах, ни единым словом не упомянул о шефстве. Это дело решенное, каждый имеет план заготовки и обязан выполнить его. Зато сказал о другом:

— Для спасения урожая в сложных условиях этого года райком намерен мобилизовать все материальные средства, которые имеются в районе. Вы, надеюсь, понимаете, что хлеб дороже всего. Как ни трудно для организаций, представленных здесь, придется потрясти ресурсы именно у вас.

Сделав паузу, он нашел взглядом инженера межколхозстроя и неожиданно спросил, как просят сигаретку:

— У вас есть шифер?

— Да, Аркадий Сергеевич, конечно, — с видом полной доверительности ответил молодой по годам начальник. Он сооружал крупные животноводческие комплексы в трех районах и жилые пятиэтажки еще в двух чуровских селах.

— Хорошо, что есть. И выступление агронома Савина вы слышали. Почему же на активе не поднялись и не предложили свою помощь кудринскому колхозу? Они очень просили шифер. Вы помните, для чего?

— Помню: чтобы навесы укрыть. Я очень сочувствую и рад бы помочь. Но у нас шифер для комплекса в Буянове, для гаража сельхозтехники. Кровля, как вы знаете, распределяется в плановом порядке.

— Много у вас шифера на складе?

И тут до инженера, как говорится, дошло. Он замялся, отвел глаза, зачем-то порылся в своем «дипломате» и виновато сказал:

— По памяти ответить не могу, а сведений при мне нет. Не знал, что потребуются.

— Ну, о шифере вы могли бы помнить и без бумаг. Поможем вашей беде, сделаем так. После этого совещания вы поедете с Румянцевым, — тут он глянул на председателя исполкома, — поедете на свою базу, посчитаете, чем богаты, и сегодня же, повторяю — сегодня, продадите тысячу пятьсот плиток кудринскому колхозу. Дьяконов, вы слышите?

— Так точно! — Сергей Иванович вскочил, вытянулся и стоял, поедая Глебова глазами, как солдат генерала, награждающего его по меньшей мере орденом Славы. Свершалось чудо.

Наступило тяжелое молчание. Дьяконов тихонько сел и нащупал в кармане банковские документы. На месте. С его стороны задержки не будет.

Инженер шумно вздохнул и, набравшись смелости, сказал тоном человека, которому уже нечего терять:

— Не могу продать, Аркадий Сергеевич. Не имею права. Это можно сделать только с согласия областного планового управления. Да и то после согласования с вышестоящим… Так что вы не по адресу. И потом, у нас ведь свои объекты. Если я сорву строительство, вы же первый потребуете объяснения. Получается, как в пословице: камень упадет на горшок — горшку плохо. Горшок на камень — опять же горшку несдобровать.

— Вы где живете? На небе или в сельском районе? — строго спросил Глебов. — Для кого или для чего строите, хотел бы я знать?

— Вот титульный список. — Инженер с готовностью протянул кипу бумаг.

Аркадий Сергеевич не взял. Он сидел прямо и напряженно, крепко сцепив пальцы перед собой. Совсем другой человек, чем тот, с которым на прошлой неделе инженер ездил на рыбалку.

— Я спрашиваю: для чего вы строите?

— Ну, чтобы люди жили лучше, так надо понимать. Чтобы работалось хорошо, больше продукции и все такое…

— Вот именно. Благодарю вас. Это вы понимаете. Но как-то не с того бока, словно бы с позиций чужого человека. Кудринские колхозники в этом году вырастили очень неплохой урожай. Он стоит в поле. А дождь, как видите, все идет. Чтобы сохранить зерно в таких условиях, требуется много чего подготовить. Иначе хлеб пропадет. Хлеб, как вы понимаете, для нормальной жизни нужен всем. Хлеб — забота не одного Дьяконова, а всенародная забота. Вот почему я прошу вас незамедлительно продать шифер колхозу. Попросят другие хозяйства, вы тоже не откажете, если кровля для сохранения урожая. Иногда возникают такие ситуации, когда все другие дела приходится отложить и все бросить на спасение главного. Что мы и делаем. Это вам понятно или нет?

— Ну, я не знаю! — Инженер все еще стоял и разводил руками. — Вы позвоните моему начальству, Аркадий Сергеевич, — уже сердито закончил он. — Я без Дронова все равно не могу.

Похоже, Глебов едва сдерживал себя. До странности тихо сказал:

— Вы обязаны выполнить решение районной партийной организации, членом которой являетесь. После этого можете звонить Дронову. Не я буду звонить, а вы. Вот так. Диалог закончен, с вами все. Садитесь. Кто у нас готов прийти на помощь колхозам? Дорожники? Вы, Семеновский. К вам у райкома требование такого рода. Немедленно переведите свои машины на ремонт и устройство подъездных путей к складам заготзерно. Каких и сколько — определите сами. Директор элеватора вам поможет. Сроки? К началу уборки должна быть хорошая дорога от полей до складов. Мы будем принимать эти дороги, переезды и гати на болотах в конце июля.

— А что прикажете делать на основном объекте, на шоссе в областной центр? — Семеновский говорил безбоязненно. — Все машины там. С меня буквально не слезают, я и так не укладываюсь в сроки. Не могу ослабить работу. План, Аркадий Сергеевич!

Глебов смотрел в глаза рослому здоровяку дорожнику не сказать чтобы строго, но с каким-то повышенным интересом, как смотрит отец на заупрямившегося вдруг сына, отказавшегося идти в школу. И спросил:

— Признайтесь, Семеновский, вы, наверное, поддакиваете своей жене, когда она приходит из магазина с пустым бидоном и разносит всех и вся, потому что в Чурове к полудню уже нельзя купить молока. И вряд ли нравится вам обед, когда на тарелке не очень аппетитная океанская мойва. Мясо вам больше по душе, правда? Неужели и вам объяснять святую обязанность помогать людям, которые создают продукты для общества, заботятся о вашем благополучии? Вы живете в районе, где как раз эти продукты производят, — тем больше продуктов, чем лучше мы помогаем колхозам и совхозам.

Семеновский сделал движение, заслонясь от этих слов.

— При такой постановке вопроса, Аркадий Сергеевич, все полетит к черту, — грубо и резко сказал он. — Это, извините, смахивает на партизанщину. Как и строители, я оказываюсь между двух огней. Какому богу молиться? Нет, товарищ Глебов, тут что-то не так. Нельзя, понимаете ли, вытаскивать одно дело и гробить другое.

— Нельзя, Семеновский, в теперешней тяжелой обстановке вести себя, как в известной басне о лебеде, раке и щуке. Сегодня нет ничего важнее уборки урожая. По вашим дорогам мы растрясем немало зерна и за один сезон превратим машины в железный хлам. Имейте в виду: или мы все дружно навалимся на главное дело и вытащим его, или мы завалим уборку и тогда позовем вас на бюро. Не взыщите, если покажется тяжко. Никакая парткомиссия… Вас я увижу, конечно, на другом посту, скорее всего председателем колхоза. Шоссе вы тоже будете строить, ответственность с вас не снимается. Я видел, как у вас работают. Сонные мухи. Но это мы рассмотрим в другой раз. Вы записали требование райкома? Прошу поторопиться. Мы будем контролировать. И очень строго. С вами все. Кто у нас еще? Что в райсоюзе, как со снабжением, Марчук? Что скажете о мешках, о сетках для картофеля, о косах-литовках, точильных камнях, граблях, вилах? О выездных магазинах с товарами, о плащах и керосине? Словом, как вы намерены исполнить заявки колхозов на все товары? И что сделали для приемки картофеля на свои склады? Что есть из кровельных материалов для сараев и навесов? Говорите, Марчук.

— Сегодня же еду в область выбивать дефицит, Аркадий Сергеевич. — Марчук стоял, изображая всей фигурой, вытянутым вперед остроносым лицом своим полнейшую готовность к немедленным действиям. — Доклад о подготовке к уборке я передал Ивану Ивановичу Румянцеву, он подтвердит. Какие будут дополнительные указания?

Глебов покраснел от неловкости. До чего хитроумный дядя! И скользкий как угорь, из любого положения выкрутится.

— Указания прозвучали на активе. Вы обязаны были записать их и действовать, а не ждать, пока вас вызовут с отчетом. Или вы проспали выступления в удобном кресле?

— На активе был мой заместитель.

— А где изволили быть вы? Уборочные дела касаются вас больше, чем заместителя.

— Точно, Аркадий Сергеевич. Точно! Главнее уборки ничего нет, мы у себя так и толкуем на каждом совещании. Но в тот день из области приехали с ревизией, без меня нельзя было…

— И не нашли времени познакомиться с записками заместителя? Особо напоминаю: нужна кровля. Много кровли. Есть у вас?

— Немного рубероида найдется. Из резерва.

— Какого еще резерва?