Чтение онлайн

– Отлично. Продолжаем расшифровку! Слово abor. Не есть ли это часть французского глагола aboreer – «приставать, причаливать»? Если так, то два матроса и капитан пристали к чему? Contin – к континенту. Понимаете, к континенту, а не острову! Что же с ними случилось дальше? На счастье, тут же стоят две буквы: pr; они рассказывают нам судьбу несчастных: это начало слова pris – «взяты» или prisonniers – «пленники». Кто же их взял в плен? Записка ясно отвечает: «жесток» – indi, то есть жестокие indiens – индейцы. Достаточно убедительно, правда? Разве недостающие слова не становятся сами собой в пробелы документа? Разве смысл записки не раскрывается на ваших глазах?

Гленарван говорил с глубоким убеждением. Его энтузиазм передавался слушателям. Вместе с ним они хором вскричали: «Это очевидно! Это бесспорно!»

Помолчав немного, Эдуард Гленарван заговорил снова:

– Друзья мои, эти предположения кажутся мне чрезвычайно правдоподобными. Я не сомневаюсь, что катастрофа произошла вблизи берегов Патагонии. Впрочем, в Глазго я справлюсь о маршруте «Британии», и тогда будет видно, могла ли она очутиться в этих водах.

– О, для этого не нужно ждать возвращения в Глазго, – сказал Джон Мангльс. – У меня есть здесь комплект «Торговой и мореходной газеты», которая даст нам требуемую справку.

– Ищите же, Джон! – воскликнула Элен.

Джон Мангльс взял комплект номеров газеты за 1862 год и быстро стал перелистывать его.

Вскоре он произнес с явным удовлетворением:

– Нашел!

В газете было написано:

«30 мая 1862 года. “Британия”. Капитан Грант. Перу. Кальяо. Назначение – Глазго».

– Грант! – вскричал Гленарван. – Уж не тот ли это смельчак, который мечтал основать новую Шотландию на одном из островов Тихого океана?

– Да, – ответил Джон Мангльс, – это тот самый капитан Грант. В тысяча восемьсот шестьдесят первом году он ушел из Глазго на «Британии», и с тех самых пор о нем не было никаких сведений.

– Больше нет сомнений! – воскликнул Гленарван. – Все ясно. Это именно он. «Британия» вышла из Кальяо тридцатого мая, а седьмого июня, то есть через восемь дней, потерпела крушение у берегов Патагонии. Вся история этой катастрофы раскрылась перед нами! Вы видите, друзья мои, что логика дала нам ключ к решению почти всей загадки, и единственным неизвестным теперь является только долгота, под которой произошло крушение.

– Но долгота и не нужна! – заявил Джон Мангльс. – Зная страну, у берегов которой случилась катастрофа, и точную широту, я берусь доставить судно прямо к месту бедствия.

– Следовательно, мы знаем всё? – спросила Элен.

– Всё, дорогая Элен, и я могу заполнить теперь все пробелы между словами с такой же легкостью, словно писал бы этот документ под диктовку самого капитана Гранта.

И, взяв перо, Гленарван, не задумываясь, написал следующие строки:

– Замечательно, дорогой Эдуард! – воскликнула Элен. – Если эти несчастные когда-нибудь вновь увидят родину, они будут обязаны вам своим спасением!

– Они увидят ее! – ответил Гленарван. – Теперь этот документ настолько ясен и красноречив, что Англия, не задумываясь, придет на помощь трем своим сынам, терпящим бедствие на пустынном берегу.

– Но ведь у этих несчастных, несомненно, остались семьи, оплакивающие их гибель! – сказала Элен. – Быть может, у капитана Гранта есть жена, дети…

– Вы правы, дорогая, и я берусь немедленно известить их, что надежда на спасение пропавших без вести моряков не потеряна! Ну-с, друзья, поднимемся на палубу: вероятно, мы уже приближаемся к порту.

Действительно, «Дункан» шел уже вдоль берегов Бюта, оставив позади Ротсей, очаровательный зеленый городок, расположенный в цветущей долине. Войдя в узкую часть залива, «Дункан» обогнул Гринок и в шесть часов пополудни ошвартовался у подножья базальтовой скалы Думбартона.

На пристани Элен Гленарван и майора Мак-Набса ждала коляска из Малькольм-Кэстля. Гленарван, усадив жену в экипаж, поспешил к поезду, отправлявшемуся в Глазго. Но перед отъездом он успел поручить самому быстрому посланцу – электрическому телеграфу – передать в Лондон следующее важное объявление:

Через несколько минут это объявление было доставлено в редакцию лондонских газет «Таймс» и «Морнинг Хроникл».

Малькольм-Кэстль, по-шотландски – замок Малькольма, был расположен в одном из самых поэтических уголков горной Шотландии: он высился на горе, над живописной деревушкой Люсс. Прозрачные воды озера Ломонд омывали гранит его стен.

Владельцу Малькольм-Кэстля, Эдуарду Гленарвану, только что исполнилось тридцать два года. Это был человек высокого роста, с несколько суровым выражением лица, но с добрыми глазами; он был беззаветно храбрым, деятельным, великодушным и отзывчивым. Гленарван был страстным патриотом-шотландцем, и все слуги в Малькольм-Кэстле, равно как и вся команда «Дункана», были чистокровными шотландцами.

Эдуард Гленарван был женат всего три месяца. Жена его была дочерью знаменитого путешественника Вильяма Туффнеля, ставшего, как многие другие, жертвой страсти к географическим открытиям. Элен была чистокровной шотландкой. Оставшись круглой сиротой после смерти отца, она жила в родном Кильпатрике. Познакомившись с этой очаровательной девушкой, безропотно и одиноко боровшейся с нуждой, Гленарван сразу понял, что она будет верной и преданной подругой жизни. Он сделал ей предложение, и она приняла его.

Элен Гленарван было двадцать два года. Она была блондинкой с глазами синими, как вода шотландских озер в радостное весеннее утро. Она горячо любила своего мужа.

Молодые супруги счастливо жили в Малькольм-Кэстле, среди очаровательной и дикой природы горной Шотландии. Они гуляли под темными сводами аллей каштанов и дубов, по берегам озера, по диким ущельям, где вековые развалины повествовали об истории Шотландии. Сегодня они углублялись в чащу березовых лесов, отдыхая на покрытых высокой травой прогалинах; назавтра они взбирались по крутым склонам на вершину Бенломона или верхом на лошадях совершали длинные экскурсии по пустынным тропинкам, восхищаясь своей поэтической родиной.

По вечерам, когда на небе загорался «фонарь Мак-Фарлана» (луна), они гуляли вдоль старинной кольцевой галереи, опоясывавшей замок Малькольма.

Так прошли первые месяцы супружества. Но Гленарван не забывал, что его жена была дочерью знаменитого путешественника. Он говорил себе, что Элен, вероятно, унаследовала от отца страсть к путешествиям. И он не ошибался. Тогда была приобретена яхта «Дункан», которая должна была повезти Эдуарда и Элен Гленарван в самые красивые уголки Средиземного моря. Легко представить себе радость Элен, когда Гленарван сказал ей, что «Дункан» ждет ее распоряжений.