Чтение онлайн

— Дура! Какая же я дура конченая, — скулила, молотя кулаком по старой грязно-голубой потрескавшейся плитке.

Хотелось забыть, впасть в амнезию. Отмотать на сутки назад и категорически сказать «нет!», не идти, а зубрить конспекты по философии. Чтобы все было сном, неправдой, выдумкой. Но синяки на теле говорили не в ее пользу.

Лилии казалось, все на нее смотрят, показывают пальцем, смеются за спиной. Слиться бы с интерьером, стать невидимой и неслышимой в галдящей стае людского потока. Взять билет домой и спрятаться в маленькой девичьей комнате с окнами на кусты сирени. Душа страдала, билась и стенала в поруганной «клетке». В пустых глазах застыла горечь. Лиля ходит слепой и глухой. Низко склонив голову, писала автоматически, заполняя текстом тетради, не понимая смысла. Будто в коме сама, и кто-то другой кукловодит ее тельцем. Жизнь потеряла вкус и цвет среди равнодушных стен… Рассказать о своей беде, тем более заявить — категорически отмела. Стыдно и гадко даже вслух произнести. Лиля не сможет.

— Привет, — сказал белый Кот, развалившийся на ее кровати.

Подпирая лапой пушистую мордаху, хрустел чипсами из стоявшей перед ним салатницы.

В девять лет Лилька уже не верила ни в фей, ни в Деда Мороза, ни в того, кому можно душу продать. Опустившись на край скрипучей койки, протянула руку, чтобы пощупать говорящее существо.

— Эй! Чего выдумала? — возмутился Феликс, подминая под себя задние лапы. — Укушу! — грозно показал острые зубки.

— Я рехнулась, да? — всхлипнула девушка, прикрыв ладошкой рот.

— Нет, — вздохнул голубоглазый посланник. — Дух мщения и справедливости, цветочек, к твоим услугам, — Феликс привстал и отвесил поклон.

Подкравшись ближе, нос к носу, не отрывая взгляда, прошипел тихо:

— Порвем всех, как Тузик грелку, — и дернул усами.

— Не понял? Че за чертовщина? — вскрикнул парень, когда в душевой погас свет. — Эй! Кто там балуется? Руки оторву.

— Попробуй, — что-то нечеловеческое хихикнуло рядом.

— Что за шутки? — у него все волосы встали дыбом, нервозность сквозит в голосе.

Дернувшись, чуть не поскользнулся на мокром кафельном полу. Стал шарить руками в поиске своей одежды на крючке, но руки хватали только пустоту.

— Где моя одежда? Вы че, придурки… Да, я вас…

— Напоишь отравой и отымеешь? — прошипело нечто, переместившись в другой угол.

— Кто здесь? — взвизгнул, поняв, что дело принимает серьезный оборот. — Не подходи! Я буду кричать…

— Следственный эксперимент. И, да… Кричать ты будешь.

Будто острой бритвой полоснуло по лодыжке, и Костик рухнул голой задницей на пол, прищемив себе «хвост» и отбив пятую точку. Подвывая, полз по холодному слизкому полу, и забился в угол, обхватив дрожащие острые колени.

— Что, больше не такой герой? Как девчонок опаивать и потом хвастаться своим дебильным дружкам. И до них очередь дойдет. Поверь.

— Что тебе нужно? — простучал зубами Костя, пытаясь что-то высмотреть в жуткой и опасной темноте, где притаился неизвестный и опасный монстр.

Крупные капли брызг от не выключенного душа, рикошетили в него. Костик утирал лицо руками и часто моргал. Его рот, как в маске жалкого Пьеро, с опущенными уголками вниз открывался и закрывался. Сопли вермишелью с подбородка…

— Покайся, смертный! — боль пронзила плечо и он дернувшись, врезался головой в стену.

Забился криком, больше ничего не соображая, потонув в омуте дикого ужаса. Парень отмахивался руками и ногами, орал, будто его режут в борьбе с невидимым злом. Теплая струйка побежала между ног, стекая в сливную решетку.

Работники скорой помощи привязали буйного пациента к каталке ремнями, чтобы не сопротивлялся. Псих дико крутил глазами и все время повторял:

— Я не буду, больше никогда не буду!

— Что не будешь? — ласково так спросил врач, вкалывая лошадиную дозу успокоительного.

— Ничего не буду, — улыбался Костик, пуская слюну. — Стану хорошим. Честное слово…

На плече сочиться сукровицей от глубоких полос кошачьих когтей.

— Животное, что ли? — врач промокнул спиртовой салфеткой рану. — Бешеное, скорее всего. Надо сказать, чтобы прокололи курс от столбняка коллегам из психоневрологической больницы.

Феликс сидел на подоконнике и провожал взглядом машину медиков, моргающую сигнальными вспышками. Обернулся на Лилю, мирно сопевшую в блаженном неведении, что происходит в общаге. Положив ладошку под щеку, она умильно приоткрыла рот.

Сомкнув веки, Феликс вздохнул всей пушистой грудью. Дух спрыгнул с окна и плавно вышагивая, пошел к двери. Ночка будет длинной.

В Дашке было что-то от прабабки ведьмино, та тоже любила жизнь людям портить. Смотрит, как несчастный по ее вине страдает и чувствует приятную сытость. Сгорела старуха в огне, погибнув страшной смертью. Кто говорил, что подожгли, другие утверждали, что бесы ее с собой забрали за долги.

Даша в судьбу и злой рок не верила. Просто, жить хотелось легко за чужой счет. Брать, не отдавая, говорить гадости за спиной.

Лилька бесила своей правильностью и влюбленностью в Савушку, аж до тошноты. Советы свои ненужные раздавала, лезла в дашкины дела без спроса, посмев осуждать ее поступки.

Тогда Дашка и обратила внимание местного мачо Костика на простушку. Только, после случившегося, Дашка струхнула. И как оказалось, не зря. Чертовщина стала твориться в общаге. Во время свалила — радовалась ведьмино отродье.

— Слышала? Ребята начали съезжать из общаги. Там привидение поселилось. Вовка рассказывал, как оно с горящими в темноте глазами за ним гонялось. Жуть такая, не приведи Господь, — закатила глаза подружка, будто верующая. — Вовик с лестницы упал. Два перелома. Прикинь?

Даша цедила остывший кофе в бумажном стаканчике и слушала треп своей подружки, не пропуская ни одной детали.

— А Лилька-то! Ходит и цветет, как ни в чем не бывало. Отряхнулась, курица, и дальше пошла, нос воротит. Я тут ей говорю: «Дай конспект списать?», так она отказала. Прикинь? — шлепнула ее тыловой частью ладони по предплечью.

— Прикидываю… — Дашка призадумалась, снова чувствуя тревогу, которая накатывала периодически. Шестое чувство говорило, что и ей не уйти от расплаты, но верить в это не хотелось. Тряхнув рыжими волосами, Дарья презрительно скривила губы, пока «докладчица» отвернулась. Это трепло, разносчица сплетен начинала конкретно надоедать. Но приходится терпеть. Никто лучше нее не знает о том, что твориться в институте.

— Даш, тебя в деканат вызывают срочно, — сообщила однокурсница, проходя мимо.

— Вы отчислены, — секретарь выдала ей соответствующий приказ.

— За что?! — вскрикнула Дарья, вылупив глазенки на злосчастную бумагу в руке женщины.

— Мы получили видео, где вы скомпрометированы, выкрав из папки преподавателя тест по экономическому анализу, — выдала, презрительно поморщив нос.

— Чушь! Никто не мог… Никто! — топнула ногой, лихорадочно соображая: «Как же так?». В аудитории никого не было, она точно знала. Только белый кот мелькнул, забежав в открытую дверь. Но ведь коты не умеют снимать на телефон. У них и телефонов нет. Верно?