Чтение онлайн

Хуже всего дела обстояли с настроением. Та мирная картина, что я застал прибыв сюда рассеялась как дым. Керраши и ширату бродили мрачные, кто-то плакал. Одна девушка сжимала в руках рубашку — похоже это всё, что осталось от её приятеля. Слишком реалистично, у меня от увиденного ком в горле встал. Чёртов Демиург…

Настреккат поручил мне мыть стены. Выдал тазик с водой и тряпку. А я что? Поработаю уборщиком, не развалюсь. Раз за разом пряча тазик с водой в инвентарь, я очищал воду от крови и продолжал вазюкать тряпкой по гладкой стене, периодически оглядываясь.

Отношение ко мне изменилось. Если бы я сейчас был в «Имперских захватчиках», игра подсказала бы, что репутация с деревней повышена, но в Демилэнде приходиться догадываться по косвенным признакам: проходящие рядом неписи кивали, кто-то шептал слова благодарности. Один из ширату, постучав меня по плечу, протянул какой-то плод. Поблагодарив его, я услышал в голове:

«Спасибо тебе тоже, кещерев».

К «внутреннему голосу» сложно будет привыкнуть, но я постараюсь. Предположение, что того игрока без «атрукции» свёл с ума голос ширату в голове всё больше тревожило. Нет, я не боялся местных, они мирные. Тот горбун с чёрной краской на лице — вот кто меня беспокоил. Умеет отменять магию керраши. Воюет с ними. Воюет ли он с нами, кещеревыми? Усмехнувшись, я отметил что перестал называть себя игроком. Вовлёкся в игру, бывает.

Из дома, в который убежала девушка-убийца, периодически доносились завывания. И ведь не поймёшь: рыдает, или рычит от ярости? Жаль не видел как справились с остальными врагами, но судя по всему, эта хрупкая особа сыграла решающую роль. Приглядеться к нику я, если честно, просто забыл, до смерти перепугался. Она ведь собиралась отрубить мне голову! В такие моменты один лишний шаг — и всё, пиши пропало.

Через пару часов мы закончили. Площади вернули былой вид, даже кострище собрали обратно. Процесс этот, кстати, доставил эстетическое удовольствие: чуть ли не кружочком собравшись, керраши плясали вокруг, а камни сами собой образовывали структуру. Немного жутко, но красиво. Кострище успели сложить до темноты, так что последнюю стенку я домывал при свете прерывистого пламени костра.

Керраши и ширату, закончив с устранением последствий боя, рассаживались по лавочкам, чуть ли не в обнимку. Сидели в основном молча и так неуютно стало вдруг, сюда бы гитару…

— Поговорим, кещерев? — я вздрогнул: Настреккат подошёл бесшумно.

— Поговорим, — керраши пригласил меня к лавочке, чуть в стороне от остальных. Усевшись, он уронил лицо в ладони, яростно потёр его и, вымучив улыбку, начал: — ты спрашивал, можешь ли добычу себе взять.

— Да не обязательно брать даже, посмотреть интересно.

— Не нужны вещи? — нахмурился он.

— Нужны, просто… — я боялся сболтнуть лишнего, осторожничал: — не знаю, каким образом я… покину этот остров.

— Ты боишься говорить, — Настреккат не спрашивал, утверждал.

— Боюсь.

— Причина есть?

— Я не знаю, имею ли право говорить об этом, — он продолжал пялиться и я решился ступить на «опасную почву», — моё тело не может существовать долго, я должен вернуться в одно… в одно место, и не могу взять с собой вещи просто так,

— В свой мир?

— Угу. Я здесь вроде как гость.

— Кещерев, — кивнул он.

— Кещерев — это гость на вашем языке? Пришелец из портала?

— Не совсем, — Настреккат задумчиво гладил бороду, — судя по моему опыту, этого слова нету в вашем языке, поэтому ты не понимаешь.

— У тебя есть опыт общения с другими кещеревами?

— Можно сказать и так, — он отвёл взгляд.

— Скажи, я должен знать!

— В прошлый раз, когда я рассказал как есть, это напугало кещерева.

— Так я не первый, с кем ты говоришь? — я не смог скрыть злости, да и не хотел. Что за подонок меня обогнал?

— Это так. Ты расстроен?

— Я столько пережил… Хотел быть первым. Не понимаю, как кто-то ещё смог сюда добраться?

— Не здесь. Мы говорили на на острове Сайци, — заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил: — остров, где живут кещеревы.

— И как звали этого кещерева?

— Прошло много времени, я не вспомню…

— Да как ты можешь не помнить? — простонал я, — почему не хочешь говорить?

— Зачем врать в такой ерунде? — искренне удивился он, — много произошло с тех пор, я испытал много всего… Разочарование, боль, ярость, радость. Эти слова тебе знакомы?

— Знакомы.

— Тогда ты должен знать, что когда такое всё время — ты разбит и держать в голове имена новых знакомых, даже таких необычных как вы, кещеревы, тяжело.

— Ладно, бог с ним с именем, ты рассказывал о своём опыте общения с другими кещеревами.

— Я говорил что не хочу рассказывать!

— Хватит юлить! — не выдержал я, повышая тон, — что ты скрываешь?

— Я не скрываю! — также яростно выпалил он, — о тебе думаю. Не злой, защищал нас, хороший кещерев. Но раз ты так хочешь…

— Да, очень хочу! Что у тебя с кещеревами?

— У меня… — он снова отвёл взгляд, — дело в том, что я и сам был кещеревым.

Я чуть со скамейки не свалился. Шестерёнки в голове закрутились с бешенной скоростью. Не сболтнуть чего лишнего, не запороть квест! Что может значить его фраза? Как уточнить, не заходя в опасные дебри? Он кещерев, он пришёл из портала. Из другого портала?

— Понял теперь? — сбил он мои размышления.

— Не совсем…

— До того как вы пришли в наш мир, мы были кещеревами. Ширату, — он махнул рукой в сторону ближайшего горбуна, — стали жертвами нашей ярости.

— Вы напали на них? В смысле в другом мире? — уже наплевав на осторожность, я просто пытался понять.

— Другой мир, да. Сначала здорово было, как игра. Мы искали артефакты, и с их помощью несли всякое сюда, домой.

— Ты сказал артефакты? — я достал из инвентаря мелкий арт и показал Настреккату, — вроде таких?

— Такой да, — взяв у меня блестяшку, он повертел её в руке, — теперь для нас они не нужны. Принесли много горя…

— Какого рода горе?

— Мы думали что выиграем и станем хорошо жить, очень хорошо. Лучшие из керраши искали главный артефакт.

— И нашли?

— Нашли, — он ткнул костлявым пальцем мне в грудь, — и теперь вы здесь.

— Мы!?

— Новые кещеревы. Демиург изменил наш мир, и…

— Что ты сказал? — в ужасе я подался назад.

— Демиург изменил наш мир, и теперь мы заняли место ширату, — он скривился, — не хотел говорить. Другой кещ также как ты сидел, испуганный.