Чтение онлайн

Греттир стоял на четвереньках и тихонечко выл. С лица капала кровь. Зверев подошел и отвел назад ногу, как футболист для удара.

– Саша!- крикнул я.

Сашка остановился, обмяк вдруг... остановилось вращение тесака на полу. Зверев махнул рукой, отошел к стене и сел на корточки. Вытащил сигареты, пальцы у него дрожали. А может, так казалось из-за мигания лампы.

– Вставай, сука,- сказал Зверев, доставая наручники.

Греттир стоял раком, выл. Свисали, закрывая лицо, черные волосы, капала на линолеум кровь. Мигала лампа, кровь на желтом линолеуме казалась черной.

– Вставай, сука,- повторил Сашка.

Греттир лег на пол, прижался, заскулил сильнее.

– Вставай!

Остро заточенный тесак с медным упором для руки и темной деревянной рукояткой лежал на бетонном полу.

– Не бейте!- закричал вдруг Греттир.

Я понял, что чудовищно хочу спать.

***

Потом приехали милиционеры из Красноармейского РУВД. И, кажется, прокурорские... Не знаю, не помню. Было много людей и в форме, и в штатском. Высыпали на лестницу соседи. Кто-то говорил страстно, что "Олежек - хороший мальчик. Я его с малолетства помню". "Все они хорошие,- бубнил другой голос,- вон с каким ножичком "хороший мальчик" гуляет". "Елена-то Константиновна одна его растила, на трех работах всю жизнь".

Впрочем, все это я помню плохо. Голоса сливались, а веки закрывались сами собой...

Мигала чертова лампа под потолком.

Греттира забрали, и нас с Сашкой Зверевым тоже пригласили в РУВД. Домой меня отвез опер Гоша. Сам бы я, скорее всего, не доехал. Я засыпал.

***

Вот, собственно, и все... Нет, не все.

Я проспал часов двадцать и проснулся с таким ощущением, какое бывает лишь при тяжелом похмелье. Худо мне было... А ведь когда успешно заканчиваешь какое-нибудь серьезное дело, появляется чувство удовлетворения. У меня никакого чувства удовлетворения не было... не было - и все тут.

Я встал, походил по квартире, посмотрел в зеркало на свое небритое лицо... дал совершенно незаслуженный щелбан Дзаошеню.

За окном было светло, по-сентябрьски прозрачно. Ветер гнал сбитые вчерашним градом листья. Я включил телевизор, там говорили о Великой Американской Трагедии.

Президент Буш с туповатым фейсом фермера из глубинки толковал о Возмездии.

– Нет никакого Возмездия,- подумал я вслух.- Нет и быть не может. Есть только наши представления о нем.

Я выключил телевизор, включил кофеварку и стал бриться.

***

В приемной Агентства меня ждала Светлана Аристарховна Завгородняя. Светка была в строгом костюме, без всяких декольте или расстегнутых до пупа пуговиц.

– Ты ко мне, дитятко?

– К вам, Андрей Викторович... Разрешите?

– Заходи.

Мы прошли в кабинет.

– Андрей...

– Что?

– Андрей, я хотела спросить: кто будет готовить материал про "красного орла"?

Я закурил, прищурился и посмотрел на Светку сквозь дым:

– А как ты сама думаешь?

– Уеду!- сказала Светка.- Уеду к чертовой матери.

– В Париж?

– В Петровку уеду.

– Валяй, только сначала сделаешь мне материал про "красного орла".

– Андрей Викторович! Правда?

– Срок - три дня.

– Да я...

– Консультанты - Зверев и, разумеется, Гоша... Иди, Светлана Аристарховна, трудись.

Светка встала, одернула пиджак. Я подумал, что сейчас она по-военному скажет:

"Есть". Но она не сказала. Когда она была уже в дверях, я добавил:

– А книжки, Завгородняя, нужно читать.

И она сказала:

– Есть!

А я сел на подоконник и стал смотреть на желтый вальсочек листьев и черный строй суворовских шинелей. Потом пришел Соболин и сказал, что пресс-центр ГУВД распространил сообщение: в результате блестящей оперативной разработки сотрудниками Красноармейского РУВД задержан преступник, подозреваемый в совершении зверского убийства женщины... вот так.

Потом позвонил полковник Крылов. Наговорил мне комплиментов. Я ответил: "Пустое... всегда рады помочь".

– Надо бы встретиться, Андрей Викторович,- сказал он.- Обговорить некоторые нюансы... во избежание разногласий. Вы можете к нам заскочить?

Я ответил, что пришлю своего лучшего сотрудника - репортера Светлану Завгороднюю.

– Знаю, знаю,- оживился Крылов.- Весьма... э-э... перспективная особа. Присылайте.

Потом позвонил Харольд. Спросил:

– Как дела? Как Греттир?

Я ответил:

– Да, Греттир.

Харольд помрачнел. Я не мог этого видеть, но я почувствовал, как он помрачнел.

– Не бери в голову,- сказал я.- Твоей вины тут нет. Даже кадровики ГУВД, у которых очень широкие возможности, не всегда умеют вовремя вычислить негодяя...

Навряд ли я его успокоил. Мы поговорили еще немного, договорились встретиться как-нибудь, попить кофейку и потолковать.

А еще попросил передать огромную благодарность Юрию-Вермунду и... привет коту.

– Передам,- пообещал он, непонятно кого имея в виду: Юрия или кота? Или их обоих...

Я положил трубку. А ветер за окном все гнал листья и усатый прапорщик что-то втолковывал черному строю суворовцев.