Чтение онлайн

– Ах ты, противный шалопай. Быть тебе свиньей, - рассерженный Онтеро попытался было ухватить мальчишку за огненный вихор, но не тут-то было: Тич моментально оказался в другом конце хижины, показывая нос колдуну.

– Ильмер...
– снова прохрипел Дастин, словно судьба высокородного герцога была ему крайне небезразлично.

– Вот заладил. Ильмер, Ильмер... Да сдался он тебе?
– угрюмо осклабился коротышка.
– Ну так и быть... Хочешь, Тич сходит на поляну и проверит, как он там?

– Идти? На ту поляну? Где мертвые?!
– глаза рыжего едва не вылезли из орбит.
– Да ни за что на свете! Иди туда сам, Онтеро.

– Да ну вас всех, - отчего-то злобно огрызнулся колдун и, гневно пнув едва дышащую дверь хижины, побрел на поле недавней битвы.

Дастин закрыл глаза и расслабился. Что происходит, в конце концов? Сплошные убийства, загадки, погоня, а теперь вот он печется о герцоге, который чуть было не придушил его... Ранен - ну и пусть послужит кормом воронам. Так нет же - стукнуло в голову. Отчего такое странное желание, чтобы Ильмер остался жить?

– Эй, менестрель, а правда, что ты пел у самого Короля?
– сказал Тич, усаживаясь на край лежанки.

– Да... Я был... придворным...
– еле ворочая языком, прохрипел юный бард.

– Ух ты! А я вот всю жизнь прожил в деревеньке возле Ульсора, покуда не заявился этот Лесли и не поджег селение. Сгорел дом... И отец с матерью... Я тогда в лес ходил, за хворостом. Возвращаюсь - деревня в огне, эти бородатые скоты насилуют деревенских девок... Мужиков всех перерезали, скот увели, награбили много... Я тогда сюда подался, а оказалось, Лесли тоже тут, в лесу, обитает. Так мы и жили по соседству. Хотел я было ему логово подпалить, да духу не хватило... А какой он, Дворец Короля? Красивый?
– внезапно спросил Тич.

– Очень... И сад...

– Ух ты! Как я мечтал хоть на миг очутиться в Джемпире... Отец как-то ездил на ярмарку в столицу, рассказывал, будто там много каменных домов, люди богато разодетые гуляют... А посреди города стоит Дворец.

– Да, точно...

– Эгей, Тич, а ну помоги!
– донесся с улицы голос Онтеро. Рыжий вскочил и побежал к двери. Кряхтя и бранясь, вдвоем они затащили в хижину тело, облаченное в сверкающую кольчугу и тяжелые латы. Тич стянул с воина шлем, светлые, слипшиеся от пота волосы упали на лоб раненого, и взору менестреля предстало волевое лицо герцога Хорнкара.

Ильмер застонал и открыл глаза. Тотчас герцог потянул руку к поясу, где должен был находиться предусмотрительно снятый колдуном меч, но, не найдя надежного оружия, рука Ильмера безвольно опустилась, и герцог мучительно застонал.

Тич в это время развел нелепый очаг посреди хижины и поставил на огонь небольшой закопченный котелок, всыпав в него какие-то подозрительные ингредиенты. Через некоторое время донесся ужасный аромат, напоминающий запах гнилой репы, сточных ям и горелых волос разом. Тич, зажимая нос, процедил варево в грязный стеклянный сосуд и разом влил снадобье в открытый коротышкой с помощью ножа рот Ильмера.

Герцог закашлялся. Его тело содрогнулось в конвульсиях. Ильмера стошнило прямо на пол. И вскоре герцог тихо посапывал, забывшись в глубоком сне.

– Тич, сынок, там на поляне осталось несколько живых лошадей. Давай-ка сообрази, где достать тележку. Я же приведу коня. Мы завтра отправляемся в путь. Ты и герцог останетесь тут. Ильмеру нужно поправляться. А за Дастином я уж сам прослежу...

– Ну уж нет!
– вскипел рыжий, грозно уперев кулаки в худые бока.
– Я пойду с вами и весь сказ. И этого - он кивнул в сторону спящего на полу герцога.
– С собой прихватим. У него ж на морде написано, что он высокородный господин. Ежели повстречается какая стража на пути - с таким вас всяк пропустит.

– А он соображает, этот чертенок, - улыбнулся Онтеро.
– Лады. Ищи тележку, а я - за конями.

– А чего ее искать? Я уж давно себе спер у Лесли, чтоб веток навозить для хижины. Вон, в кустах спрятана.

– Хо! Дастин, ты только погляди, каков попался! Возьмем его с собой, менестрель? Что скажешь?

– Тич... Славный малый...
– медленно проговорил Дастин, чувствуя, что смертельно устал.
– Поедем вчетвером... Завтра...

– Йо-го!
– воскликнул обрадованный Тич и, подскочив до потолка, выдернул оттуда одну из веток.
– И куда ж мы двинем?

– На юг, мальчик мой, в Теренсию!

4

Направляясь к Джемпиру, Йонаш и Йолан потратили не так уж и много времени. Удача сопутствовала им, небольшие капризы погоды и нападение неумелой шайки оголодавших крестьян вряд ли стоило считать серьезными помехами на пути. Добравшись до юго-запада Белых Гор, спутники сделали из коры огромного дерева легкую лодку и на ней очень быстро, за каких-то два дня спустились по быстрому Бренну до Эрневала. Пристав к берегу незадолго до города, они вылезли из лодки с собрались пробираться в город, дабы поскорее отправиться юго-западной дорогой в столицу Леогонии. Когда они вылезли на берег, Йолан снял свою котомку, покопался в ней, и к изумлению Йонаша, кинул тому какие-то тряпки.

– Что это?
– спросил Йонаш.

– Переодевайся, - последовал ответ.
– В этом тряпье мы сойдем за дворян. Тогда сможем приобрести коней и быстро добраться до Джемпира. А то, сам понимаешь, два монаха верхом - странное зрелище. А двигаться надо быстро.

– Но это... Впрочем...

– Вот именно, не болтай ерунды! Или ты хочешь в Джемпир пешком топать?

Йонаш кивнул головой и начал одевать предложенное ему платье. Чем дальше, тем больше удивлялся он своему спутнику. Несмотря на весь свой предыдущий опыт, на достигнутое им положение и звание мастера в Черном ордене, на долгое служение злу, он поразительно легко сменил точку зрения и вдруг согласился даже помогать Ордену в делах, которым не так давно был готов противодействовать всеми силами. Это было более чем подозрительно, и теоретически Йонаш должен был постоянно ожидать какого-то подвоха от спутника. Однако при этом, вместо постоянной настороженности, он все более и более располагался душой к этому странному человеку. Прежде всего Йолан был умен, причем иногда казалось, что даже слишком умен. Несмотря на свое слегка пренебрежительное отношение к высшим материям он не только легко слышал и замечал малейшее изменение интонации собеседника, но и тут же делал совершенно точные выводы о его причинах. Йонаш редко встречал столь проницательных людей, как его спутник. Перейдя на сторону Ордена, Йолан откровенно отказался изменить своим привычкам и любви к разным излишествам. Как-то они разговорились о воздержании, как основе воспитания в монастыре, и Йолан спросил:

– Хорошо, но ответь мне на несколько вопросов. Во-первых, мир создал Бог?

– Разумеется.

– Отлично, женщину создал Бог?

– Да.

– Прекрасно, человека тоже создал Бог?

– Само собой.

– Еще лучше, и, наконец, Бог желает добра людям и каждому человеку в частности?

– Ты что, сомневаешься?

– Нет, не сомневаюсь. Но если Бог создал хорошее вино, хорошую еду, и дал мне рот, чтобы все это поглощать, если Бог создал женщину и дал мне все, чтобы Он ее создал не зря, если Бог все это сделал, желая мне, как и любому человеку, добра, то не будет ли тот, кто всем этим пренебрегает, подобен свинье, перед которой мечут бисер? И не кто-то там, а Сам!

– Все это сложнее, чем ты говоришь...

– А я человек простой, так что прости...

Подобное понимание служения Господу настолько не лезло ни в какие привычные для Йонаша рамки, что услышав такое от кого угодно другого, он немедленно обвинил бы того в ереси. Но в устах Йолана это звучало так естественно, что вызывало даже некоторое уважение к его честности. В вопросах практических он тоже был вне конкуренции. Чего стоил один этот фокус с переодеванием. Собственно, в этом действительно не было ничего особенного, просто очень хорошая идея, но ведь додумался до нее не Йонаш... Они быстро переоделись, спрятали свои плащи в котомки. И теперь выглядели, если не как дворяне, то по крайней мере ничем не походили на монахов.