Чтение онлайн

– Мент? – ткнула она грязным пальцем в гореловский стильный плащик, и его аж передернуло. – Вижу, что мент, хоть и нарядный! Чего приперся? Соседи снова жаловались? Так пускай не подслушивают! У нас с Васькой любовь! Потому мы и орем по ночам. И не ор это вовсе, а стоны любви, во!

– И от стона этого у тебя все лицо так посинело? – хмыкнул Горелов, вознамерившись уйти.

Ловить в этих стенах нечего. Яснее ясного: эти люди либо все время спят, либо ищут то, от чего уснуть можно. Им-то уж точно не до машин, которые без конца паркуются на стоянке под окнами.

– Мое лицо – не твоя забота, – абсолютно не обидевшись, парировала баба и шмыгнула носом. – Я чё спросить-то хотела… Тут, когда Настюху выволакивали, ваши приходили, какую-то пургу гнали про наркотики, что будто лесбиянки там были какие-то… Чё, правда, что ли, Настюха голая с бабой в койке померла от передоза?

– Пытаюсь узнать как раз. – Он шагнул в сторону от ее двери.

– Брехня это, малый! Сто процентов брехня! – крикнула она ему в спину, заставив Горелова обернуться.

– Сто два процента – брехня! – откуда-то из-за ее спины раздался сиплый мужской баритон, и на Горелова глянули два точно таких же мутных глаза, в точно таком же синюшном ореоле. – Настя мужиков всегда любила. И они ее тоже. Баба была правильная. Никакой наркотой никогда не баловалась. Все это… херня какая-то, малый! Ты, может, войдешь? Че ты, дура, его на пороге-то держишь?

Обшарпанная дверь гостеприимно распахнулась. Парочка попятилась, впуская Горелова.

Честно сказать? Входить туда ему жуть как не хотелось! Воняло страшно и от жильцов, и из недр жилища «ихонного». Но что-то такое они молотят языками… То ли развести его на сотню-другую хотят, то ли в самом деле помочь пытаются.

– У нас не прибрано, уж извини, гостей мы не ждали, – развела руками баба в тельнике. – Можешь присесть, если найдешь куда. Можешь постоять.

– С вашего позволения, я постою, – предупредительно поднял руки Горелов, поскольку мужик принялся обтирать тряпицей страшную липкую табуретку. – Давайте мы с вами поговорим конкретно, без лишней лирики, правдиво и…

– Сотню дашь? – оправдал его предположения о мзде мужик.

– Даже две, если вы мне поможете, – пообещал Горелов и достал блокнот. – Итак…

Со слов этих соседей, проживающих на одном стояке с Анастасией, лучшей бабы, чем она, в их подъезде и не было. Настя была очень порядочной, честной, справедливой и… всегда помогала им с опохмелкой. Наркоманам же не то чтобы помочь рублем – она в их сторону даже и не смотрела.

– И что же, мы нариков не знаем? Мы с ней и начинающего можем от бывалого отличить на раз-два! И бодун от ломки на щелчок двух пальцев отсечем. Настюха – и от передоза померла! Придумал бы уж этот гад что получше, когда гадкое дело свое затевал!

– Какой гад?

Нового пока что – ничего.

Горелов и без их заверений был почти до конца уверен, что наркотиками девок накачали специально. Другой вопрос стоял перед ним: добровольно ли это все произошло или же под давлением? Может, они как раз сами и захотели попробовать – в первый-то раз? Упились до зеленых чертей и…

– Так про какого гада разговор? – И он тут же подумал об Алексе.

– Тот самый мужик, который их и убил, – почему то шепотом проговорила баба с синяками.

– Точнее!

– Он пришел и потом ушел, – промямлила она уже менее уверенно.

– Так! Таким вот образом у нас дело не пойдет! – разозлился он – и потому, что разговор вдруг начал путаться и прерываться, и потому, что эти двое без конца переглядывались и с какими-то ужимками делали друг другу невнятные знаки. – Подробнее можно про этого мужика? Это тот самый, что у них в гостях был?

– Ты про Леху, что ли? – догадался вдруг мужик.

– Про какого Леху? – Горелов оторопел.

Представить себе знакомцем этих алкашей манерного Захарова Алексея Сергеевича, для близких друзей – просто Лесика, было невозможно.

– Про Захарова ты, что ль, говоришь-то? У него еще заправки есть в городе. О нем базар?

– О нем! – Горелову аж голос изменил. – А-а-а, так вы с ним знакомы?

– А то! – хвастливо приосанился мужик и встал на ноги.

В начале беседы он сидел на корточках у окна. Его сожительница, жена, подруга, или кем она там ему приходилась, сидела на той самой, страшного вида липкой табуретке, на которую до этого предложили присесть гостю.

– Мужик нормальный, не кичливый. Всегда, если мы с ним в подъезде столкнемся, за руку здоровается, не брезгует. Не то что… – Тут он недобро глянул на Горелова, на его плащик, дорогие ботиночки, сплюнул. – Ладно, тебе – прощаю, потому что мент ты. Я бы тебе и сам руки не подал! А Леха – он завсегда с народом, ве-ежливый. Нормальный мужик!

– Этот нормальный мужик подозревается в убийстве двух женщин и в организации убийства третьей, – жестко оборвал его Горелов.

Почему-то ему стало обидно, что этот замшелый мужик не подал бы ему руки. Горелов ведь ничего ему дурного не сделал, так – почему? А вот Леху он нахваливает. С какой такой радости? На похмелку Леха отвалил ему как-то раз? Или пачку сигарет подарил? Продажные скоты!

– Каких женщин?! – ахнула баба с табуретки. – Про Настю, что ли, с подружкой разговор?

– Про них, про них, – покивал Горелов.

– Не убивал он их, совсем, что ли, охренели вы там в ментуре своей!!! – вдруг заорал мужик, откуда только в его сипе столько силы-то взялось, так у него это громко и звонко получилось. – Когда Леха убегал, Настюха еще жива была!

– Откуда ты знаешь?

– Так орала она ему из окна что-то!

– Что именно? И она ли ему орала?

И тут же Горелов подумал: а где же в это время была Марго? Почему она-то не крикнула Лесику вслед из окна?

– Орала точно Настя. Мы как раз из магазина шли, – кивнула в сторону мужика баба с табуретки. – Леха из подъезда выбежал. Еще с кем-то по телефону говорил. Сердито так говорил, чего-то все не понимал… Тут окошко открывается, и Настя высовывается. И орет.

– Орешь ты, дура!!! – перебил ее вновь осипший от недавнего усилия мужик. – Она просто спросила, вернется он или нет? Лешка как-то так рукой махнул, – мужик изобразил неопределенный жест. – Сел в машину и уехал. Я еще подумал – как он поедет, пьяный же?

– А как пойдет? – спросила баба, и они оба рассмеялись удачной шутке. – Но это точно: когда Лешка уезжал, Настя жива еще была.

– А вторая женщина? Ее подруга? – тут уж и Горелов засипел, на манер хозяина этой пьяной берлоги.

А как же иначе? Не пуговица ведь оторвалась, не чужой же человек погиб. Разволнуешься тут!

– Рита? – уточнила баба, похоже, она всех Настиных друзей знала. – Они часто у Насти собирались. Рита, правда, в последние годы редко являлась. И все какая-то невеселая она была. Спрашиваю: Ритка, чего ты нос повесила?