Чтение онлайн

Волосы обледенели от выдыхаемого пара застыв косматым шлемом на голове, а взгляд сквозь свет всё ещё фиксировал маяк для зомби, которые уже попробовали на вкус мою кровь и, без сомнения лезли следом, впрочем, уступая мне в скорости восхождения и желании жить.

— Блик, спой что-нибудь. — попросил я шута.

И тот, не долго думая, откашлялся и заголосил:

— Наше солнце светит ярко,

Выпиваю третью чарку,

Рядом девка недавака

Да еще и не пьяна.

Я уже прилично пьяный,

Словно дикий обезьяна

Если с этой не срастётся,

То на рынке есть она…

Дыня, дыня, дыня,

Не оставь меня в унынье.

Я наделаю отверстий,

Я весёлый дыне-пих!..

— Заткнись! Слушать тебя тошно! Вот из-за таких песен в Тёмном мире и помнят наш народ овцелюбами! — завопил на него Император.

Я несколько раз сдавленно хмыкнул, ловя себя на мысли, что лезу улыбаясь. Блик оправдывался парируя гнев моего учителя, мол песня народная и о наболевшем, Зэр же стоял на своем укоряя шута в глупости.

Чем ближе к вершине я подбирался, тем сильнее становился ветер и даже помогающий изо всех сил заклинаниями утепления Блик не справлялся с остротой поднимающегося вихря. Пальцы рук цеплялись за камень и снег, и в целом, походили на руки и пальцы тех от кого я бежал. Одубевшие от холода, окровавленные, трясущиеся.

Вдруг видимость снизилась, воздух вокруг превратился в белую непроглядную воющую мглу.

— Райс у меня кончается Ци, я подожду тебя внизу! — прокричал сквозь вой ветра Блик.

Стало совсем холодно, горячий летающий шар медленно спускаясь, отдалялся.

— Я похоже нашёл её. — произнёс я Зэру, карабкаясь на ощупь.

Почему-то мне не пришла мысль, что каждый камень, что служил мне опорой, каждый ледяной выступ может просто рухнуть похоронив меня ударив об острые камни. Но я не думал, я просто полз сконцентрировавшись лишь на восхождении. И наконец, ветер последний раз взвыл обдав меня очередной порцией льдинок и затих, словно бы его и не было. Выползая на плоскую поверхность я ощутил тепло исходящее от отполированных подогнанных под друг-друга камней и лишь тогда открыл глаза осмотревшись.

Вершина горы была словно бы срезана, а сам срез словно плиткой уложен крупными восьмиугольными блоками, по краям платформы можно было угадать когда-то массивные, белые колоннады, теперь полуразрушенные, направленные в безоблачное звездное небо своими щербатыми краями. На вершине оказалось тепло, вьюга осталась позади внизу.

От тепла руки и ноги, стопы и кисти начали приходить в норму, а вместе с осязанием вернулась режущая боль. Кровь разгонялась в них, от чего ткани опухли, а множественные царапины начали кровоточить. Опустившись на корточки я обнял свои колени руками, сложив босые стопы вместе, склонив голову я выдохнул тёплый воздух, чтобы волна досталась сразу и кистям, и стопам. Меня трясло, но я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть потепление, хотя головой я понимал, что наконец-то добрался до сферы.

Я был голоден, но больше всего я хотел спать и, завалившись на бок, свернувшись калачиком словно побитый кот провалился в темноту.

Я сразу оказался в светлой комнате со множеством людей внутри, мы разделялась прозрачными перегородками словно бы из толстого стекла. Мужчины и женщины, молодые и совсем старые, кто-то был одет празднично и ярко, кто-то в чёрное, а кто-то, как и я в неопрятные лохмотья. Но самое странное было другое, в нескольких восьмиугольных словно соты ячейках люди лежали в неестественных позах, а кровавые подтёки на перегородках говорили о многом.

Посмотрев туда, куда смотрят остальные, я заметил, что наш потолок являлся прозрачным полом для двух дерущихся.

Один воин вооружённый пятизубым копьём и прозрачным голубоватым щитом кружил вокруг рычащего, закованного в броню бурого медведя, стоящего на задних лапах угрожающего поразить того наращенными на латные предплечья парными мечами.

— Ну же, Зубоклык атакуй! — прокричал громкий, объемный голос и я невольно начал искать его обладателя.

Хозяин выкрика оказался выше арены, это был крупный лысый ребёнок, на вид десятилетний малец, ростом наверное метра три, с еще не сошедшим с лица жирком. Он восседал скрестив ноги в шаре, почти таком же какой был у Блика, только серебристого цвета. Одет был пацан в какие-то белые простыни подпоясанные золотым ремнем.

— Никто и ничто не сравнится с Рыбаком на медуз в чётном месяце високосного года. И сейчас, ты узнаешь какова горечь поражения! — донёсся до меня другой голос, а повернувшись я нашёл взглядоим еще одного большого ребёнка, тоже лысого, но на этот раз в красных одеяниях и в таком же парящем шаре.

— Это мы еще увидим! — прорычал первый.

Медведь словно услышав приказ бросился на Рыбака. Передние лапы успели дважды ударить воздух, но Рыбак выставил вперед свой щит и нарушая все законы физики подпрыгнул, оттолкнувшись от пола обеими ногами вонзил наконечник странного копья в медвежью голову. Четыре из пяти острых пик попав в броню согнулись, расщепив оружие, так и не пробив медвежьего шлема, а одно скользнуло по округлой глазнице и глубоко зашло в глаз проникнув глубже. Мишка повалился назад замертво, не издав и звука.

— Рыбак победил! — прогремела могучим басом странная арена.

— Два из трёх, ты проиграл неудачник! — возрадовался мальчуган в красном, — Даже если ты выиграешь последний бой это ничего не изменит!

— Ставлю отцовскую колесницу! — ответил ему парень в белом.

— На что? — удивился победивший малец.

— На то, что если выиграю третий, то забираю всё! — распалялся проигравший.

— А если проиграешь, то твой папа тебе уши оторвет! — хохотнул тот, что был в красном.

— Не твоё дело, ты принимаешь ставку, или в хитон напрудил? — поддел собеседника спорщик.

— Принимаю, но оружие бойцам выбираю я!

— Идёт, я выбираю паладина! — завопил бывший обладатель окованного медведя.

— Ха, тебе конец Сабиус! — воскликнул красный. — Я выбираю некроманта и, вот моё условие об оружии! Третий бой все дерутся без оружия!

Вспышка света перенесла меня на площадку, где только что были Рыбак и Медведь, под ногами скользил прозрачный камень весь измазанный в крови. Крови, которой почему-то не видно из восьмиугольных камер снизу.

— Некромант, призывай свежеубитых! — проорал красный.

А предо мной помимо худощавого человека в дорогих, расшитых узорами черных шелках вдруг из ниоткуда поднялось еще двое. Только что убитый медведь без глаза с зияющей дырой на месте пробоины и обгорелого вида светловолосая девушка с ледяной идеально ровной сосулькой которую держала перед собой вместо посоха.

— Это не честно! У меня паладин без оружия! — истерично заорал Сабиус.

— Просто ты неудачник! Признай это и отдай карету сразу же! — радовался своей победе другой.