Чтение онлайн

Я покачал головой.

— Почему? — спросила Маргарита Лаврентьевна. — Я же чувствую, что нравлюсь тебе.

Она провела ноготками по моей шее — по позвоночнику пробежался приятный холодок.

— Я тебе уже говорил, Марго. Не сплю с замужними женщинами. Точка.

Моя партнёрша вдруг отстранилась — её руки переместились на мои плечи.

Маргарита помахала ресницами.

Мне почудилось: она растерялась.

— Мне казалось… ты знаешь, Серёжа, — сказала Марго.

Она вздохнула и спросила:

— Разве Прохоров тебе не сказал?

Мы не остановились — покачивались в такт мелодии, не сводили друг с друга глаз. Я сместил ладони на лопатки Маргариты Лаврентьевны. Слушал музыку, вдыхал аромат духов.

— О чём он мне не сказал? — поинтересовался я.

Марго вздохнула (прядь волос накрыла её правую бровь).

— У меня больше нет мужа, Серёжа, — сообщила она. — Я уже одиннадцать дней, как вдова. Я совсем одна.

Она склонила голову. Но не прижалась лбом к моей груди. Она будто рассматривала мой воротник.

Мне почудилось, что её лопатки вздрогнули под моими ладонями.

Марго снова подняла лицо — я увидел в её глазах влажный блеск.

— Я не знал. Соболезную.

Погладил Маргариту Лаврентьевну по спине.

Марго мотнула головой.

— Я не любила его, Серёжа, — сказала она. — Но всё же… это нелегко.

И добавила после короткой паузы:

— Мне плохо дома… одной.

Марго заглянула мне в глаза и попросила:

— Проводи меня домой, Сергей Леонидович. Сейчас.

Дёрнула плечом.

— Нет настроения… для веселья, — сообщила она.

Маргарита качнула головой.

Слёзы скользнули по её щекам, оставили там подкрашенные чёрной тушью извилистые полосы.

— Я ведь потому и пришла сегодня сюда, Серёжа, — сказала Марго. — Надеялась, что встречу тебя.

Она взяла меня за руку, прижала мою ладонь к своей груди.

— Сердце подсказало, что ты придёшь.

Марго махнула ресницами.

— Оно не ошиблось, Серёжа. Оно ещё никогда не ошибалось.

«…Одни страдания от той любви…» — повторила певичка.

Она замолчала. Опустили руки музыканты — стихла и музыка.

Голоса гостей ресторана вновь казались слишком громкими. Солидно одетые немолодые кавалеры повели своих расфуфыренных партнёрш к столам. В воздухе надо мной пролетело серое облако табачного дыма — это прямо на сцене закурил вспотевший и запыхавшийся за время танца немолодой мужчина.

Я заметил, что певица тоже чиркнула блестящей металлической зажигалкой, прикурила сигарету и жадно вдохнула табачный дым. Она устроила совещание с коллегами. Мимо барной стойки прошла с подносом в руках официантка Светочка (на меня она не взглянула). Всё это я увидел краем глаза. Пока смотрел на лицо Марго.

— Пожалуйста, Серёжа, — сказала Маргарита Лаврентьевна.

— Ладно, — сказал я. — Провожу.

Я чувствовал себя глупо, меньше чем через час, покидая ресторан «Московский» (за вход в который отстегнул пятнадцать рублей). Но сам себе напомнил, что приходил туда с вполне конкретной целью — найти себе женщину (желательно, не на одну ночь). И этой цели я добился. Пусть и не совсем так, как рассчитывал. Я покидал ресторан не в компании Светочки, а в обществе Маргариты Лаврентьевны. Ни сколько об этом не жалел. Потому что голова ещё кружилась от запаха духов «Diorella» от «Dior». А ладони пока не забыли, как наглаживали через тонкую ткань платья женское тело. «Светочке сегодня просто не повезло», — подумал я. Попрощался со швейцаром, шагнул за порог ресторана, вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух.

С Маргаритой Лаврентьевной я договорился, что дождусь её около поворота в Красный переулок. Она намекнула мне, что постеснялась уйти вместе со мной на глазах у гостей ресторана, ещё помнивших её покойного мужа. Мы уговорились, что я уйду первым. А Марго отыщет меня в условленном месте через четверть часа. Я застегнул верхнюю пуговицу пиджака, поправил воротник рубашки. За то время, что я провёл в «Московском» сумерки в городе сменились ночью. На улице рядом с рестораном уже светили фонари. Горел фонарь и у поворота к Красному переулку. Я подошёл к нему неспешно. Остановился, сунул руки в карманы брюк. Смотрел на прятавшиеся в тени фасады домов. А перед мысленным взором видел глаза и губы Марго.

Вспомнил, что в последний раз я заночевал у Варвары Сергеевны в ночь с первого на второе сентября. С тех пор прошло пять недель — это заметно сказывалось на моём самочувствии и на том, как я реагировал на женщин. При мысли о Марго у меня сейчас едва ли не вскипала кровь в венах. Похожую реакцию у меня вызывали вчера мысли о свидании с официанткой Светочкой. Да что там Светочка и Марго! Я обнаружил сегодня на занятиях в институте, что засматривался даже на первокурсниц. А это уже ни в какие ворота не лезло. Потому что я помнил о судьбе Коли Барсова в той, в моей прошлой жизни. Тогда Барсику на комсомольском собрании едва не пришили «аморальное поведение» — его спасло от наказания только обещание жениться на Руковичкиной.

«Волга» с шашечками притормозила прямо у моих ног.

Дверь приоткрылась — я увидел в салоне автомобиля Маргариту Лаврентьевну.

Марго махнула рукой.

— Садись в машину, Серёжа, — сказала она.

Я выполнил её просьбу.

— Не замёрз? — спросила Марго.

Она взяла меня под руку и прижалась тёплым бедром к моей ноге.

Из машины мы вышли во дворе нового девятиэтажного дома на улице Ватутина (я вспомнил, что его ещё строили, когда я уходил в армию). Мы вошли в ещё попахивавший цементом подъезд. На слегка вибрирующем лифте поднялись на четвёртый этаж. Маргарита Лаврентьевна подвела меня к двери, обитой гладкой красной кожей. Приоткрыла дверь, пошарила рукой по стене в прихожей — зажгла там свет. Она пропустила меня вперёд. Я шагнул в квартиру и вдохнул знакомый аромат духов, смешавшийся в воздухе с едва уловимым запахом кофе. Окинул взглядом оклеенные обоями стены (похожие обои я в прошлой жизни видел в квартире Прохоровых: с рисунком в виде кирпичиков). Посмотрел на хрустальный плафон люстры. Едва не споткнулся о мужские ботинки.

Марго будто прочла удивление на моём лице — пожала плечами.

— Всё не могу убрать его вещи, — сказала она. — Рука не поднимается. Как-нибудь потом…

Маргарита закрыла дверь: на замок и на цепочку. Сняла туфли и аккуратно поставила их на полку под мужским плащом. Я взглянул на мужскую одежду, что занимала половину пространства на вешалке, окинул взглядом набор мужских шляп. Сбросил полуботинки — примостил их около туфель покойного директора Колхозного рынка. Сунул ноги в поданные мне хозяйкой квартиры тапки: почти новые, с ещё не смятыми задниками. Хотя не понял, для чего мне обувь: повсюду, куда дотягивался мой взгляд, на полу лежали ковры. Я повесил в прихожей на деревянные плечики свой пиджак. Взглянул на себя в большое ростовое зеркало, поправил причёску. Воспользовался приглашением Марго: прошёл в гостиную — там снова вспомнил о своих визитах в квартиру Артурчика.

Я на первых курсах не однажды бывал в квартире Прохоровых: в той, что тогда досталась Артуру в наследство от отца. Тогда я не подозревал, что директор швейной фабрики и директор Колхозного рынка тащили к себе в дом одни и те же дефициты. Такие, как вот этот югославский гарнитур, который сейчас украшал комнату в квартире Маргариты Лаврентьевны. Вспомнил: эти стенка, диван, два кресла и журнальный столик, привезённые из «ближнего» зарубежья, сейчас стоили три тысячи советских рублей (если Артурчик меня тогда не обманул). Я пробежался взглядом по хрустальной посуде, что стояла за стеклом на полках. Взглянул на ровные ряды книг, выглядевших новыми, нечитанными (собрания сочинений Майн Рида, Джека Лондона, Фенимора Купера, Стивенсона, Алексея Толстого).