Чтение онлайн

–Принес я деревце, совсем молоденькое, тоненькое. Плакало, когда я его ножом острым срезал. Ты, говорит, меня один раз уже загубил, опять покоя не даешь.

–Иной раз посмотрю на тебя, Нежлан, даром, что ты мой муж, и со страху замираю. Зачем ты увел меня от моих родителей? Были они мне слабой, но опорой, хоть головой приклониться к ним я могла, словом перемолвиться. Я ж совсем молоденькая была, а ты старше моего отца. Опутал словами, а я поверила. Нет в тебе жалости.

– Погоди, и в тебе жалости не будет. Да и зачем она. Брюхо им не набьешь, на плечи вместо шубы не накинешь. Из деревца сделаю дудочку, песни наигрывать.

– Плачет что ли деревце твое, стонет как человек.

Нежлан, орудовавший ножом, усмехнулся:

– Стружку собери, в печь брось. – Я думал, ты здесь с голоду помираешь, а ты, гля-ко, сколько кусков набрала. Небось, каждому в ухо пела, что, мол, бросил Нежлан меня горемычную. С радости, что от меня избавились, расщедрились люди. Ты мне своих благодетелей по именам назови, я потом с каждым расквитаюсь.

Нежлан недобро посматривал на жену. Скоро дудочка была готова. Нежлан поднес ее к губам, дунул, раздался такой тоскливый страдальческий и пронзительный крик, что Морока прижав руки к ушам, упала без чувств на пол.

– Что это? Что со мной было? – пробормотала она, придя в себя. – Будто смерть за спиной стояла, сердце едва не разорвалось.

Нежлан хмыкнул.

– От крика этого все цепенеют, памяти лишаются. С утра ступай в лавку. Дунешь в дудку, купец свалится, а ты не зевай, хватай все да в мешок кидай.

– А ну как я сама свалюсь.

– Тому, кто дудит, ничего не бывает.

Хоть и робела Морока, но наутро голод выгнал ее из избушки. Вернулась веселая, довольная, сбросила на пол увесистый мешок.

– Вот, Нежланушка, сделала, как ты велел. Всего нагребла. Торопилась, боялась, купец очнется. Глянул бы ты на него. Ха-ха-ха. Глаза выпучил, рот разинул, я его за нос потянула, он и не почувствовал. Мы теперь каждый день, как князья кушать станем, пряники вином запивать. А дудочка только поначалу страшно кричит, в этот раз я ее почти и не слышала.

– Зло прилипчивое. Молодец ты у меня, Морока, хорошая жена.

Весь вечер довольная Морока шила себе новую юбку. Нежлан опять уткнулся в книгу. Огонь не зажигали, свет со страниц освещал избушку ярче лучины.

С тех пор, как только купцы отпирали лавки, Морока отправлялась на промысел. Еды стало вволю.

– Эй, Морока некрещеная, – сказал как-то купец Дорофей, – разъясни мне, отчего как зайдешь ты ко мне в лавку, немочь меня охватывает, отдышаться не могу, и что-нибудь да пропадет. Вот вчера куска полотна не досчитался, и материя узорная золотом расшитая, из дальних заморских стран привезенная прямо на глазах исчезла. Ну, ведь не сметана это, кошка не слизала.

– А я что, – забубнила Морока и на всякий случай залилась слезами, – я чего, мимо иду, на лавку, чтоб ей прямо сегодня со всеми заморскими тканями сгореть, даже не гляжу.

– Ты зачем такие вещи говоришь, Перун тебя убей, топай мимо, чтоб даже близко духу твоего поганого не было.

Морока фыркнула, и, поудобней перехватив мешок, затрусила к своей избе. В мешке уже лежали коврига хлеба, бутыль вина, свиной окорок и сушеная рыба.

– Ишь, – жаловалась вечером Морока мужу, раздирая заморскую ткань на платки, – к лавке, говорит, не подходи. А теперь подойду, все, до последней ниточки вынесу. Ох, до чего ж у меня платок хорош, прямо золотом так и играет, загляденье, надеть бы его, чтоб соседки от зависти поумирали, да боюсь, Дорофей мигом ткань признает.

Нежлан оторвался от книги:

– Не бойся, непутевая, скоро он у тебя грязищей покроется, все узоры спрячутся, сам Дорофей не догадается.

Морока обиженно надула губы. Теперь, когда еды стало вволю, ее щеки покруглели, а Нежлан, занятый только книгой, забывал о еде. В бороде и на висках у него появились грязно-серые пряди.

– Дудка твоя, муженек, что-то ослабла. Анадысь, еле успела из лавки выскочить.

– Ты? Ты до сих пор дудишь? – Нежлан хлопнул ладонью по лбу. – Вот бестолковая. Повадилась! Извела дудку. Щеки наела, жаль от еды тело, а не ум прибавляется. Дудка с каждым разом силу теряет, все слабей и слабей ее голосок становится. Я думал, ты раз дунешь, другой, а ты…Давай сюда дудку, мне она для важного дела нужна.

Дни сменялись ночью, Нежлан, ничего не замечая, сидел за чтением. За дверью чистые ручьи, лопоча, сбегали по улице, полая вода стояла у самого порога. Припасы заканчивались, Мороке мучительно хотелось есть, но заводить разговор о еде с Нежланом она не решалась, тот словно оглох и ослеп. Когда Морока звала его похлебать горяченького, Нежлан поднимал покрасневшие глаза, одними губами почти беззвучно спрашивал чего ей надо и, даже не выслушав ответа, снова опускал взгляд в книгу. Щеки его ввалились, волосы сальными прядями ложились на плечи, сизая борода поредела.

От голода Морока осмелела, углядев, что муж прячет дудку под пуком соломы, на котором спал, стянула ее и еще пару раз ходила в лавку, торопилась сгрести в мешок все, что лежало у купца на столе, потому что действие дудочки и впрямь становилось все более кратким, и Морока едва не попалась.

Однажды вечером, когда Морока, зевая, улеглась в своем уголке, Нежлан вдруг очнулся. Он посмотрел на жену ясным взглядом и прошептал:

– Сегодня.

– Что сегодня?

– Пора пришла.

– Чего ты муженек загадками говоришь, – еще раз зевнула Морока, стараясь укрыться под куцым одеялом, но либо ноги, либо плечи оказывались наружи. – Не пойму, о чем речь ведешь.

– Скоро. Стану князем. Всех, кто поносил меня, на площади прилюдно выпорю и из города выгоню. Лучшего коня себе выберу, шубу, соболем подбитую. Красавицы для меня плясать будут.

Морока захихикала.

–Куда тебе! Видел бы себя, пузо бы надорвал от смеха. Космы ниже плеч, глаза чуть не выскочат, рубаха дыра на дыре, а на ногах даже лаптей нет. И в князи! Они на золоте едят, мед пьют, печи топят. А тут лета ждать надо, чтобы вволю погреться.

Морока приуныла.

–Три капли крови молодого княжича, да его сердце и печень, растертые в ступке, вот и все, что мне нужно.

– Ты чего удумал? Со своей книжкой и вовсе из ума выжил. Я тебе не помощница. Я сама дитя под сердцем ношу, на злое дело не соглашусь.

Нежлан, уставившись перед собой, молчал, потом медленно заговорил.

– В полночь подойдешь к княжескому терему. Стукнешь в дверь, спросят тебя кто, ты ответишь, что по важному делу от братца княжеского прибыла. Откроет дверь служанка, дунешь в дудку и беги в светлицу княжескую. Хватай княжича и ко мне неси.