Чтение онлайн

— Бестужев прав, Федор. Ладно бы еще дело было в том, что отсюда не видать ни дозорных над воротами, ни одной живой души за стенами. Стужа молчит. Вон Пекара чуть голову не свихнул, а достучаться до Ярыги не смог. Сдается, что форт словно вымер. Ни огней, ни дымка, ни дозорных…

Лысый сорокалетней мужик, кутавшийся в толстый шерстяной балахон, с обезображенной шрамом верхней губой, угрюмо кивнул, подтверждая слова капитана «Тигра». Над мостиком повисло тягостное напряженное молчание. Пользуясь которым я старался рассмотреть Стужу более подробно, пока была возможность.

Большой форт, основательный. Да, стены всего метров пять в высоту, но толщины приличной, усиленные мощными контрфорсами, четыре башни по углам, да еще две по обе стороны от двустворчатых, сколоченных из толстенных дубовых бревен ворот. Внутри форта лепились друг к дружке добротные приземистые дома и постройки. Сплошной камень, замшелая прочная черепица, лиственница и дуб. Узкие бойницы башен забраны железными решётками. Камень и железо. То, что способно противостоять непогоде и вероятному врагу. И все это производило впечатление опустошённости и тлена. Действительно, поселение словно опустело, вымерло. Сколько не всматривался, не мог разглядеть ни одного человеческого силуэта, ни моргающего из окошка огонька, ни вьющегося из каменных печных труб дымка. Не сомневаюсь, что и ни одного звука мы бы не услышали, даже будь у нас такая возможность.

Этот далёкий северный форт напоминал небольшой город-призрак. Мрачно смерив меня тяжёлым взглядом, сержант проговорил:

— Пошли собираться, Бестужев. Здесь мы уже нагляделись, чего без толку глаза мозолить… Леонид, начинаем приземление.

Задняя часть кормы со скрежетом и треском оснастки опустилась на твердую землю, впуская в теплый десантный трюм студёный северный ветер. Я невольно поёжился и пониже натянул на голову капюшон форменной курки. Моим-то товарищам хорошо, они в непроницаемых панцирях…

— На выход! — глухо пробасил Корнедуб, удобнее перехватывая глефу.

Десятки обутых в железные сапоги громадных ножищ загрохотали по окованному стальными полосами трапу, застонавшему под весом вступивших на него огромных могучих воинов. Сержант шел первым, я замыкающим, пропуская перед собой десяток Часовых.

Уже на земле, выстроившись латинской буквой V, мы неспеша, соблюдая предельную осторожность и поминутно оглядываясь, направились к форту. В принципе мы просто лишний раз перестраховывались. Вокруг поселения исправно уничтожалась любая крупная поросль, чтобы затруднить подступающим врагам природную маскировку. А сейчас это тем более играло нам на руку. Местность прекрасно просматривалась. Да и еще с высоты полёта мы видели, что вокруг маленькой крепостицы нет ничего подозрительного. Ни скрытого становища иномирных тварей, ни свежих Проколов, ничего такого. Но бережёного и бог бережёт. Мы шли, посматривая в том числе и в небо, и прислушиваясь к раскинувшейся у нас под ногами измождённой, больной на вид, черно-серой земле. Кто знает, что может скрываться на глубине…

Корабль оставался позади. Он был готов в любую минуту взять нас на борт, взлететь и прикрыть с воздуха. Все его орудийные порты были открыты, из тёмных проёмов выглядывали стволы безоткатных пушек среднего калибра. Гаврилов получил самые строгие инструкции на счет непредвиденных обстоятельств. Впрочем капитан «Тигра» был тертым калачом, и два раза, как маленькому, ему ничего объяснять не требовалось.

Во главе грохочущего как бронепоезд отряда шагал Корнедуб. Я при построении нашего клина следовал сразу за ним, с правого фланга. Но имел строгий наказ. При малейшей серьёзной опасности тут же отойти вглубь и не мешать закованным в тяжёлую монолитную броню воинам выполнять свою работу. В обычной кольчуге и простой форме, я этим железным исполинам казался всё равно что голым беспомощным младенцем. Еще на борту «Тигра» я видел как мои товарищи по Корпусу снисходительно улыбались, поглядывая на мой меч. Наверняка хотели посмотреть, сколько секунд я продержусь в настоящем бою, без силовых доспехов, размахивая эдакой громадиной.

— Не нравится мне здесь, — пробасил из-под шлема сержант, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ужо через полсотни шагов к воротам подойдём, а поди ж ты — никого. Тишина, как в склепе! Ни собак, ни звонов кузни, ни ржания коней… И не видно ни одной рожи на стене. Прав был капитан, ох, прав…

Я испустил снисходительный вздох. А я не об этом талдычил ему перед самой высадкой? Вместо того сказал:

— А ворота то закрыты.

— Это ещё не значит, что они заперты изнутри, — скрипнув шарнирами, ко мне повернулась массивная железная голова, частично скрытая высоким шипастым защитным воротником из кованного металла.

И он был прав. Закрытые ворота форта ничего не говорили нам о том, что, возможно, за ними произошло. Если Стужа непонятно по каким причинам и в результате чего пала, если неведомый страшный враг уже внутри, то он и мог эти самые ворота запереть. И тогда придется решать, что делать дальше. Либо возвращаться на корабль, подлететь к форту и десантироваться сверху, невзирая на повышенную опасность для самого «Тигра», нашего единственного транспортного средства на сотни миль вокруг. Либо же пытаться разобраться с воротами и все же войти в поселение по земле. Ладно, чего гадать, мы почти пришли. Сейчас и будет разбираться по обстоятельствам…

Перед нами выросли пятиметровые стены форта. По меркам северных земель совсем не впечатляющая высота. Закованные в панцири и выглядевшие гигантами Часовые и то возвышались почти на два с половиной метра. Но обветренный, исполосованный временем и непогодой тёсанный камень, из которого эти стены были выложены, внушал уважение. Как и толстенные, обхватом не менее телеграфного столба, дубовые бревна ворот, окованные широченными железными полосами.

Я задрал голову. В узких бойницах расположенных по обеим сторонам от ворот квадратных зубчатых башенок, крытых поверху чем-то вроде гонты, гуляли сквозняки и не было видно ни одного подозрительного глаза, рассматривающего нас сверху. Ворота закрыты. Простые ворота, две створки, никаких маленьких калиточек.

Над нами нависало низкое серое угрюмое небо. Где-то там, среди превратившихся в сплошное покрывало облаков, спряталось холодное негреющее солнце. Впереди была неизвестность.

Корнедуб, поправив глефу, упёрся бронированным кулаком в одну из воротных створок и толкнул, легко приоткрывая могучие ворота. Не заперто. Я переглянулся с невидимыми в смотровых прорезях шлема глазами сержанта. Корнедуб вскинул согнутую в локте левую руку и скомандовал:

— Заходим и рассредотачиваемся. Бестужев и Гаркуша со мной. Рикард и Вуй остаются на воротах. Остальные действуют по плану.

Жужжа силовыми приводами и лязгая механическими суставами, группа вооруженных бронированных воинов вошла в Стужу. Двое Часовых остались стоять на воротах, остальные, рассыпаясь веером, начали расходиться в обе стороны от ворот. Мы же с Петром Гаркушей, немногословным, коренастым парнем, и так дюжим как двухгодовалый бычок, а в доспехах похожий на Голиафа, двинулись за Корнедубом. Сержант, взявшись за металлическое, окованное дополнительными бронзовыми полосами древко чудовищной глефы, пошёл прямо вперед, не сворачивая. Мы пристроились по бокам и чуть сзади.

Гаркуша нес на плече отливающий холодным блеском стали огромный меч, заточенный с одной стороны подобно зубьям пилы. Я же, быстро посматривая по сторонам, был готов в любой момент схватиться за рукоять черного рунного клинка.

И внутри форт-крепость встретил нас таким же опасным, непонятным и жутким молчанием и тишиной. Ощущение, что мы ступаем среди декораций к историческому фильму. Накатывало чувство нереальности происходящего. Какой-то неправильности. Изменить бы ландшафт, облик окружавших нас строений, и погоду, и не отличить бы тогда это на первый взгляд всеми покинутое поселение от классического городка-призрака на Диком западе.