Чтение онлайн

Я приложил растопыренную ладонь к поверхности. Холодная, каким и должна быть скрытая от солнечного света сталь. Мой родовой символ, гордый грифон, внезапно проснулся. Но не стал, как обычно, кусать меня за спину и обжигать. У меня возникло ощущение, что нарисованный у меня между лопаток мифический зверь, словно встретив старого доброго знакомого, довольно заурчал, посылая мне успокаивающие сигналы и очень тепло и приятно согревая кожу. Я прислушался к своим ощущениям. Мне не показалось, распространяясь, по моему телу пробежала успокаивающая ласковая волна. Очень странно. Не связана ли эта таинственная дверь с моим родовым Знаком? А если и так, то в чем заключается эта связь и как она может мне помочь?

Я с сожалением убрал ладонь. Грифон тут же, словно разочаровавшись в моем поведении, заснул. Я, пристально глядя на металлическую поверхность двери, на странные руны, задумчиво прищурился. Хм.

Как я и опасался, но отчасти даже ожидал этого, вечером ко мне в комнату с обещанным визитом сестринской вежливости заявилась Алиса. Моя новоявленная любимая родственница сразу же, с порога, категорически сообщила, что никуда не уйдет, пока мы с ней как следует не наговоримся, как брат с сестрой, встретившиеся после долгой разлуки. Да и я обещал, да и вообще… нет у меня иного выбора!

Хм, вот интересно, смог бы я от нее отбиться, если бы принципиально встал в позу? По-моему, проще было бы опять сразиться с громадной креветкой-землеройкой! Когда моя сестра намечала себе цель, она шла напролом как танк, не считаясь с потерями и несмотря на препятствия. Уникальная девчушка. Красивая, напористая, пробивная, умная и хитрющая. Адская смесь. Я уже поневоле начинал жалеть ее будущего мужа.

О чем ей тут же и сообщил, когда она, по-хозяйски развалившись на моей кровати, перевернулась на живот и, подперев кулачками подбородок, стала изучать пляшущие в пасти растопленного камина жаркие, дарящие нам тепло языки пламени.

— Ой, Лёшка, скажешь тоже, — негодующе фыркнула она. — Нужны мне эти женихи да мужья… Мне только шестнадцать лет.

Я, усевшись в изголовье, с сомнением покосился на нее. Насколько я уже уяснил, подобный возраст для девушки считался здесь едва ли не разделительной чертой. За которой начиналось неудержимое скатывание в старые девы, если кто не успел взять замуж.

— Да и кому-то же надо за нашим домом смотреть! А за тобой? Тебя кто будет кормить-поить? Одевать, обогревать да по головке гладить? Мы выросли, братик. Я, может, даже взрослее тебя. Вот и буду взамен мамки!

Я неверя смотрел на эту пигалицу. Откашлявшись, с сомнением сказал:

— Еще скажи, что за Игнатом приглядываешь! Большая какая нашлась.

— Я в иносказательном смысле, — надула она губки. — В житейском плане я, пожалуй, что и впрямь старше тебя. Ты думаешь, так легко управлять нашим имением? Спроси Игната, когда он в отлучке, кто за всем следит? Да он и сам, бывает, признается, что был бы без меня, как без рук. Особенно когда ты в Академию ушел и на одного мужика в доме меньше стало. А ты тут про женихов да мужей заливаешь! Не народился еще тот, кто достоинством вышел…

— Тебе надо, чтоб достоинство поболя было? — не удержавшись, хохотнул я.

В меня полетела подушка и гневный девичий писк.

— Ах ты гад! Совсем испохабился в своей Страже!

Я ловко поймал подушку и неожиданно серьезно сказал:

— Алиса. Ты сама знаешь, какая у нас здесь жизнь. Каждый день может произойти что угодно. Я Часовой. И ты должна уже сейчас свыкнуться с мыслью, что однажды я просто могу не вернуться. И нужно будет жить дальше. Я не хочу, чтобы род Бестужевых угас, пресекся на коню. Мы этого не заслужили. Наш погибший отец этого не заслужил. И тебе будет нужен тот, о ком ты так же, как и обо мне, захочешь заботиться. Так что, если кто есть на примете, я не возражаю. Хотя и очень тебя люблю. Но предупреждаю, если он мне не понравится — вырву ему ноги.

Алиса, усевшись, повернулась ко мне и поправила едва прикрывающий точенные коленки подол домашнего платья. Ее густые чёрные волосы были заплетены в две длинные, лежащие на груди косы. Огромные зелёные глаза, наполнившись внезапной печалью, блеснули.

— Я знаю. Знаю, брат. Но не забывай, какую фамилию я ношу. Кто возьмет замуж незаконнорождённую дочку одного из самых ненавидимых в Империи людей? Отрадно осознавать, что хоть ты любишь меня. Это действительно так, или ты просто хочешь сказать мне приятное?

— Это правда. Я тебя не помню, но как только увидел, сразу понял, что любил всю жизнь. Как отца.

Она засветилась такой заразительной улыбкой, что я сам невольно залыбился в ответ.

— Иногда я тебе завидую, Алёшка, — призналась Алиса. — Я была еще совсем маленькая, когда умер папа. И плохо его помню. А ты успел с ним побыть намного дольше.

Я неуверенно пожал плечами. Что я мог ей ответить?

— Отец очень часто отлучался… Сама понимаешь. И… Я многое забыл. Он обещался мне рассказать столько всего… Нужного и, наверно, очень важного. Но так и не успел.

Я сознательно не стал касаться темы происхождения самой Алисы и того, как она появилась в Родовом Имении Бестужевых. Кем была ее мать, при каких обстоятельствах Алесандр привез ее в замок совсем крохотной. Возможно, даже Алексей Бестужев, его сын, не знал всех подробностей этой давней истории. Игнат… Тот должен был знать. Обязательно нужно будет его попытать по этому вопросу. Но потом. Сейчас все это не казалось мне столь важным. Важнее была моя сестра, которая сидела напротив меня здесь и сейчас, чем тени прошлого.

— Сколько в имении проживает человек?

Алиса, ничем не выказав своего удивления подобным вопросом, смешно дунув вверх и смахивая упавшую на лоб прядку, на миг задумалась, и принялась загибать пальчики.

— Как ты уже догадался, не шибко много. Нам просто не по карману больше народу. Часовым жалованье не платят, забыл? Если б не Кленовка, с голоду бы померли. Северный край — он жестокий, братик. Особенно зимой. А она не за горами. Сейчас конец лета. Через месяц или даже раньше придут бури и дожди. Затем морозы. Еще не наступит декабрь, а про летнее тепло и воспоминаний не останется!

Я внимательно слушал Алису. Спрашивается, зачем мне все это? Ну что за вопрос… Я хозяин этого имения. Наследник бывших хозяев всех Северных земель. Я должен знать, просто обязан, как тут живут и чем дышат. Моя привилегия не только защищать, но и знать. Это моя земля и мой народ. Конечно, заяви я о чем подобном в Столице, меня бы и слушать не стали. Там ко мне относятся чуть лучше чем к дворовую псу, а фамилию запрещено называть под страхом смертной казни. Здесь, на фронтире, в этом суровом и жестком краю, все несколько иначе. И по крайней мере в Цитадели корпуса Часовых Тринадцатой Стражи фамилия Бестужевых опять звучала вслух, без утайки. А это уже маленькая, но победа. Моя победа.