Чтение онлайн

Я слушала, прикидывая, как бы перевести разговор на соседские урочища, но не понадобилось. Кащей сам о них заговорил:

— У Премудрых то часто бывает. А в нынешнем колене и у Искусниц будет: нынче у Искусницы только сыновья, а вот дочери нет. У Прекрасных же, наоборот, сыновья вовсе не родятся. Но и дочерей больше одной не бывает. И Премудрые с Искусницами, случается, со стороны наследниц берут — Искусницы когда-никогда, а Премудрые так и не редко — а Прекрасные кровь строго блюдут, и все тайны передают только от матери к дочери.

— Так может, за Искусницей сын унаследует? — я заинтересованно повернула к нему голову. — Такое возможно?

— Может, и возможно — да только не бывало такого пока. Вот и у Настасьи ни один из сыновей силы не воспринял. Ни вашей, хозяйской, ни иной какой — хотя в остальном парни удались хоть куда.

Он помолчал, и когда заговорил снова, мне показалось, что он сказал вовсе не то, что собирался:

— И не припомню я такого, ни на своей памяти, ни с чужих слов, чтобы у хранительниц Урочищ одаренные сыновья случались. Всё выяснила, что хотела?

От неожиданности я кивнула под острым, пронзительным взглядом, и Кащей как ни в чем не бывало продолжил:

— Ну а теперь давай-ка, девонька, попробуй до силы своей дотронуться. А то так и будет весь лес вместе с тобой от тоски выть, чуть тебе придет случай закручиниться.

Что-то с обучением у нас не задалось.

Чтобы дотронуться до своей силы, ее следовало почувствовать.

Но вот как раз с этим пунктом у меня и не сложилось — а я ведь, если честно, решила, что легко и просто всё получится, на развитое образное мышление человека двадцать первого века рассчитывала… Н-да.

Я честно старалась. Как только не пыталась визуализировать силу, вообразить ее теплом в солнечном сплетении, комком в животе, напряжением на кончиках пальцев — глухо.

Свеженазванный наставник только посмеивался беззлобно на мое нетерпение:

— Ну-ну, не горячись, поспешай медленно…

Я сердито сопела. Закрывала глаза, хмурила брови, пыталась сосредоточиться, пыталась расслабиться. Глухо.

— Ты не ломись, не ломись силою, — уговаривал меня дядька Кащей. — Ты слушай себя, силу свою слушай…

Я злилась. От того, что ничего не получалось, было стыдно и неловко.

— Вот что, — вздохнул Кащей. — Вспоминай, Премудрая, что да как ты чувствовала, когда волшбу успешную творила. Как вспомнишь, сумеешь ухватить ощущение в памяти, так и держись за него.

Дал напоследок совет, и откланялся.

Я проводила его до ворот, а затем, кажется, на мгновение всего отвлеклась — а когда снова повернулась, Кащея уже нигде не было, и накатанная дорога, уходящая от тесовых ворот, была пуста.

Словом, Кащей ушел, а я осталась.

Вспоминай, говорит, чувствовала, когда успешную волшбу творила...

Тут бы вспомнить, когда я ее творила-то, успешную волшбу!

Черепа отметаем сразу: это точно наследие старой карги. Моей волшбы там нет, в самый первый раз, когда у меня с ними установилась связь, это не я к ним подключилась — это они ко мне.

Как настырное устройство к незапороленному вай-фаю.

Когда “показывала силу” богатырям, точно помню, что чувствовала злость.

Когда “принимала присягу” лесных обитателей — просто хотела, чтобы они ушли до того, как наступит ночь.

Ладно. Об этом я буду думать, если не останется другого выбора. А пока что — стоит вспомнить о том, что с утра у меня был план. Визит Кащея его, конечно, отодвинул, но не отменил.

За размышлениями я успела войти в дом и почти уже поднялась по лестнице в горницу, когда снизу меня окликнул домовой.

— Матушка.. эта… тута… — он нервно теребил рубаху и явно не мог подобрать слов.

— Что, Гостемил Искрыч?

— Я эта… слушал, как ты нелюдю ентому сказывала, про ворота-то…

— Так и есть, — я кивнула, подбадривая и успокаивая. — Говорила.

— Так эта, матушка… Не могу я ворот твоих ни открыть, ни закрыть! Домовой я — моя сила в доме и заканчивается, а с воротами ты сама!

Так. Вот это новости. Вот это, так сказать, откровения.

Ладно, об этом я тоже подумаю позже.

Сделала шаг. Остановилась.

— Гостемил Искрыч… а Булат как же? Он же на конюшне, а не в доме, но с ним-то ты управляешься!

— Так сравнила, матушка! — домовой смешно встопорищил бороду. — Руками же, безо всякой волшбы!

— Откройся! Отворись! Приказываю!

Проклятый сундук поддаваться не желал.

Я перепробовала уже все методы — разве что пока не решилась одолжить у Ильи богатырский меч, чтобы использовать его вместо фомки.

Хотя возможность отыскать на хозяйственном дворе топорик и попросту снести к чертям петли — рассматривала вполне всерьез.

Пока не решилась: не было никакой уверенности, что не прилетит в ответ чем-то, не менее увесистым, чем топорик. Будет крайне обидно умереть, получив сдачи от сундука.

Ладно. Это пока тоже отложим!

Конечно, хотелось бы иметь более твердую позицию на грядущих переговорах, но можно обойтись и так.

По лестнице я спускалась с куда большим воодушевлением, чем поднималась по ней.

Комната, сени, крыльцо, стук топора, долетающий из-за избы, где Илья дисциплинированно колол дрова, и вот, наконец-то конюшня.

— Булат! Булатик… Ты ведь знаешь дорогу к Прекрасным и Искусницам?

— Знаю, вестимо! — янтарный глаз из-под черной густой челки блеснул любопытством. — В гости, нешто, собралась?

— Ага, в гости! — согласилась я. — Сейчас только…

“Оседлать-то я тебя сама не смогу!”, — добавила мысленно.

Гостемила Искрыча просить немного совестно — он же без всякой магии с этой здоровенной зверюгой как-то обходиться должен. Но ничего, у меня в хозяйстве целый богатырь есть!

Я решительно направилась на звук.

Чтобы вынырнуть из-за угла избы — и оторопело замереть.