Чтение онлайн

– Одри Эвертон, рада знакомству, – и протянула руку. При этом постаралась, чтобы улыбка моя выглядела, действительно, дружелюбной. Но мужчина жест доброй воли не оценил, окинул меня нечитаемым взглядом с головы до ног и со вздохом произнёс:

– Идёмте, Одри Эвертон, – возможно, мне почудилось, но из его уст моё имя прозвучало едва ли ни как ругательство.

Честно сказать, я ожидала услышать что-то вроде «может быть сразу назад», но он проявил чудеса вежливости. Так что я не удержалась от вопроса:

– Что, даже на возвращении обратно настаивать не будете?

Самоиронии он тоже не оценил. Пожал широкими плечами и буркнул:

– Приказы начальства обсуждению не подлежат.

И пошёл дальше. Мне же пришлось буквально бежать за ним, чтобы не отстать.

Сумки были тяжёлыми, и я бы не отказалась от помощи, но, по всей видимости, здесь у них было вовсе не заведено помогать девушкам. От шпильки по этому адресу воздержалась – я сильная, я могу со всем справиться сама. Если уж пережила минуты жуткого позора, то донести какие-то там сумки, сущая ерунда.

Впрочем, о своей независимости я быстро пожалела, потому что солнце и не думало сбавлять градус жара, а гарнизон, вместе с крепостью Гринвард, виднеющиеся вдалеке, как будто бы даже не приближались. Пот уже не просто скользил по вискам, он заливал мне глаза и попадал на губы, так что я то и дело кривилась, мечтая сразу о нескольких вещах – спрятаться от палящих лучей и выпить пару стаканов ледяной воды. Но ни то, ни другое, увы, было мне недоступно.

Пройдя очередные десять шагов, которые я считала, не выдержала и попросила:

– Может быть, вы мне поможете?

Мужчина замер. По напряжённой спине я поняла, что просьба моя ему вовсе не по душе. Посмотрев на меня искоса, он, с нескрываемой ехидцей в голосе, произнёс:

– Наверное, вам забыли объяснить, уважаемая Одри Эвертон, здесь, в полевых условиях, боевые маги особенно не похожи на джентльменов. Если вы ожидали чего-то другого, то я могу отправить вас обратно без всяких на то разрешений.

Пока он говорил, я мысленно считала сначала до пяти, потом до десяти, когда же дошла до пятнадцати, то поняла, что счёт мне вряд ли поможет. Пришлось закрыть глаза и пару раз медленно вдохнуть и так де медленно выдохнуть. Я спокойна, совершенно спокойна.

– А как же ваше «приказы начальства не обсуждаются»? – спросила с улыбкой, которая далась мне безумно тяжело. Что удивительно – я могла собой гордиться. Голос не дрогнул, и ничем иным я не выдала ту злость, что клокотала внутри.

– Ради вас, – почти ласково произнёс он, – я даже готов пойти на должностное преступление.

Помолчала и, подхватив сумки, прошла мимо него со словами:

– Благодарю, но не стоит.

До гарнизона мы всё же дошли, и если я ждала хоть какого-то облегчения от этого, то зря. Теперь на меня смотрели с дюжину пар глаз, и почти в каждом взгляде были либо неприязнь, либо интерес на грани приличий. Внутренне я содрогалась, внешне же оставалась совершенно спокойной. Про боевых магов я решила думать, как про студентов. Молодых профессоров на первых порах тоже встречают отнюдь не с распростёртыми объятьями. Так что ничего удивительного.

Другая же Одри, та самая, которая привыкла всего бояться, шептала, что ничем хорошим моя «командировка» не закончится. Но я её не слушала. Бояться я буду когда-нибудь… потом. Желательно после того, как смогу сменить одежду и выпить воды.

Мужчина привёл меня к центральной палатке, на верхушке которой красовался королевский герб – феникс с распущенными крыльями. И оставил под небольшим навесом со словами:

– Ждите.

А так, как слышимости здесь была прекрасной, то я будто бы присутствовала при разговоре людей, которых не видела воочию.

– Командир, можно? – теперь голос моего сопровождающего звучал с ещё большим недовольством.

– Проходи, – крикнул ему невидимый командир. Судя по тону, довольным его тоже было сложно назвать.

– Там, – начал знакомый мне маг и запнулся, но, спустя пару мгновений, продолжил, – прибыла целительница.

Воцарилась тишина – гулкая и до дрожи неприятная. Потом командир, отнюдь не фигурально выругался, и прорычал:

– Они там наверху совсем читать разучились?! Я же просил це-ли-те-ля! Что непонятного?

Чувствую, меня ждёт ещё один «прекрасный» разговор. А чутьё меня за последние дни ещё ни разу не подводило.

Позорное желание сбежать, я задавила на корню. Как и неуверенность, вместе с робостью. Вещи я оставила у порога, сама же без стука и высокого разрешения вошла в палатку.

Мне предстала занимательная картина – и тот, который меня привёл, и тот, кого он именовал командиром, стояли с одинаковыми хмурыми лицами. Один со злосчастной бумагой в руках, второй – вытянувшись по струнке смирно у стола. При моём появлении они одинаково скривились, и если у первого хватило такта не показывать степень своего презрения, то второй обладал сдержанностью в меньшей мере.

Он бросил ни в чём не повинный лист бумаги на стол и гаркнул, иначе просто его оклик и назвать сложно:

– Кто вам разрешил войти?

Робость глушить не пришлось, она сама сбежала в неизвестном направлении, на смену же ей пришло вполне себе праведное возмущение:

– Предлагаете позволить вам решать мою судьбу без меня?

Когда знакомый Винсента говорил о том, что его попытки устроить меня сюда совершенно бессмысленны, я списала это только на глушь, где гарнизон и находился, но, по всей видимости, целители сбегали отсюда отнюдь не поэтому. Гарнизону не повезло с начальством, вот все и удирают.

Командир, услышав от меня отповедь, внезапно успокоился и даже уселся обратно на стул. Посмотрел на меня прищуренным взглядом и спросил:

– С чего вы решили, что здесь у вас есть право голоса?

Спорить не хотелось. Возмущение сошло на нет, потому что я хоть и была северянкой, а, как известно, северные маги славятся своеволием и упрямством, обладала довольно покладистым характером. Вот и сейчас, подняла руки вверх и как можно доброжелательнее произнесла:

– Я не хочу с вами ругаться и что-либо доказывать, давайте мы просто поговорим. Спокойно, – последнее добавила с нажимом, глядя командиру в глаза.

– Спокойно, значит, – хмыкнул он и взмахнул рукой. Молчавший всё это время мой сопровождающий, за мгновение ока испарился, и мы остались одни. Мужчина же, не смущаясь, принялся изучать меня. В буквальном смысле этого слова – посмотрел в глаза, затем опустил взгляд ниже, задерживая его на губах, ещё ниже, оценивая мою грудь, затем ноги. От него хотелось закрыться, спрятаться, или как минимум отчитать за невоспитанность, но я не сделала ничего, лишь стояла, стиснув руки в кулаки. Хочет полюбоваться? Пусть.