Бывший На выданье
Шрифт:
– Как можно-с. Не подведем, - заверил старик.
Получив желаемую плату, он схватил медный чайник и побежал за кипятком. Оставляя на пушистом снегу огромные следы и выливая на пути из чайника стоялую заварку.
А мы целую минуту не отводили глаз друг от друга...
– Может поговорим?
– решилась я.
Буров внимательно рассматривал меня. В глазах - лед, того и гляди обморозишься второй раз… Потом сухо добавил:
– Тебя скорее нужно уложить спать, выглядишь очень усталой.
В голосе мелькнуло: “Я тут король! Будешь слушаться!”
Глава 23
Погода стояла у окна и рисовала на стеклах морозные цветы. Все было белым, белым, как ни в какой другой день. Большой квадратный будильник мерно отсчитывал секунды. Трещала печь. Поленья щелкали кнутом пастуха. Сидя в мужской рубашке с горошками, которая явно была для меня несколько великовата, поджимая под себя ноги в теплых носках, я деловито оглядывала своими большими глазами грязные стены нашего “убежища”. Все в нем было от прошлого. Закопченный потолок, пучок поблекших верб, большой стол, сплошь изрезанный кухонными ножами и низенькое подслеповатое оконце с радужными от грязи стеклами. А ведь где-то на юго-западе, в шестидесяти пяти километрах от Кольцево, жил своей праздничной жизнью Питер. Суета сует! Нормальные люди сидели за сытными столами, взрывали петарды… А здесь, это все казалось абсурдным и бессмысленным. Но мне даже нравилось! Пусть и роскоши не паровоз, а тепло и местами даже уютно…
Прямо перед моими глазами в мусорное ведро запрыгнула мышь. Она несколько минут рылась в мусоре, а затем напряженно выкарабкалась, осматриваясь по сторонам, проверяя обстановку на наличие угроз. И меня она угрозой почему-то не считала…
Ну и ладно! Обхватив обеими руками белую фарфоровую чашку (такую я первый и последний раз видела у своей бабушки), я пыталась согреться, потягивая чай мелкими глотками.
– Горечь какая, - иногда брезгливо дергала губой.
Меня очень выматывало вынужденное безделье. А спать… когда Щенков мотался неизвестно где на улице, как коровий хвост, совсем не хотелось. И вот - жди теперь этого Щенкова! Природой он любуется, можно подумать!
Я поднялась на ноги, поставила кружку на стол и начала ходить по полу, минуту изображая канатоходца.
Пф! Вот гад какой, а… Думает, искать его пойду…
– А что?
– откусила половинку печенья.
– И пойду, - пошла в маленький коридорчик, включая свет.
В углу стояла пара косо обрезанных валенок. Натянула их, кое-как накинула шерстяной платок. На улице было темно и никого не было видно. Сыпал снег. Я вертела головой, но Щенкова так и не обнаружила.
– Интересно, куда он подевался?
– не могла сообразить я.
Меня обуяла тревога.
Смела рукой снег с валенок и вошла в дом. Положила ладонь на горло, где голубем трепыхалось глупое сердце.
Бросить же не мог... Не мог?...
Дверь позади хлопнула. Белый парок полупрозрачной змейкой заполз вместе с Щенковым. На плечах виднелись слежавшиеся, как вафли - лепешки снега. В руках охапка с дровами.
– Ты чего?
– уставился на меня.
– Тебя потеряла, - швыркнула носом, вытаращив глаза.
– Да я вот он!
Поленья одно за другим отправились в черный выпачканный сажей и посыпанный золой зев.
– Чай будешь?
– голос получился, как у гимназистки - невинно-недоразвитый.
Руслан застыл на месте глядя на меня большими глазами, не понимая, чем обусловлено мое заботливое настроение. Задвигал желваками, кивнул, глядя на огонь, и захлопнул дверцу печи:
– Ты это… позвони, кому хотела… Вот, зарядили!
– сжал губы в ниточку.
Моментально схватила у него телефон, набирая нужный номер. И тут, уголки губ поехали вниз. Нет… родителям никак нельзя! Как я объясню им всю “трагедию” в двух словах? Тогда чью же нервную систему взволновать не так жалко?
Правильно! Виталика… С новым пылом принялась набирать его номер. Как только в трубке раздался знакомый ненавистный голос бывшего, сладко запела.
– Привет! Это я… узнал?
– Сахарок… ну нельзя ж так людей пугать, - с ходу стал журить меня Виталик.
В трубке слышалась ритмичная музыка, гул множества голосов и веселый смех.
– Ты где?
– поспешно спросила я.
– Я? В Питере. Приехал. Хотел сюрприз тебе устроить. А тебя дома нет. Двери нараспашку… Ну, вот я и поехал к… однокласснице…
– К однокласснице?
– раскрыв рот, всплеснула тонкой кистью. Через пять секунд шок прошел, наступила усталая печаль. Мне все стало безразлично.
– Я застряла в Кольцево. Заберешь?
– В Кольцево? Сахарок?! У тебя все в порядке?
– Да! просто забери меня… Можешь?
– Погоду видела?
– Видела, - невозмутимо ответила я, успевшая испытать по отношению к своему бывшему чувство глубокого презрения и неприязни.
– Завтра утром перезвоню тебе на этот номер. Ок?
Я какое-то время молчала, успокаиваясь, а затем ответила:
– Ладно!
– и проворчала какое-то прощание.
И, не успел Виталик ответить на него, бросила телефон, как будто это была ядовитая змея. Он и раньше преподносил мне неприятные сюрпризы...
В сторону Руслана старалась не смотреть. Но он подошел сам, побарабанил пальцами по столу и склонил голову:
– Все хорошо?
– Все отлично!
– с раздражением расправила одеяло, стеганый красный атлас чуть блеснул старым перламутром в лучах лампы.
Щенков аккуратно посадил меня на кровать, снимая с моих ног валенки.
– Кто просил тебя бежать за мной на улицу?...
– покачал головой, пряча мои стопы в ладонях.
Злая на Виталика, я быстро-быстро заморгала, потом чуть было не испепелила Щенкова взглядом:
– Да, кому ты нужен?... Бегать тут за тобой! И не собиралась!
Наступило молчание.
– Окей!
– раздраженно произнес Щенков и стал отдаляться от меня.
– Так твой жених заберет тебя?
– зачем-то прибавил: - Надеюсь...
– Погоду видел?
– улеглась на бок, закинув руки под голову, нервно созерцая темнеющую в полумраке стену.
– Погоду?
– отчеканил Руслан с такой яростью, какой я прежде за ним не замечала.
– Так его погода так испугала?
– усмехнулся, и я похолодела от угрожающих ноток, сквозивших в голосе.
– Завтра заберет меня. Я тоже считаю, это лучшее решение, - с запинкой ответила я.
В комнате какое-то время было очень тихо.
– Он спросил, что ты ела?...
– с раздражением вздохнул.
– В чем одета?... А?
– Б! Тебе какая тебе разница до наших отношений?
– рявкнула, шкрябая стенку ногтем.