Чтение онлайн

К числу азартных игр относилась и рулетка, которая только становилась популярной в Европе. Николай Павлович следил за новинками, но выписанная из Парижа модная рулетка не привлекла его особого внимания. Фрейлина А. О. Россет-Смирнова впоследствии вспоминала (в пересказе дочери): «Государь получил из Парижа рулетку, и мы все играли. Он (государь) держал банк. Императрица нам позволила играть и была так добра, что сказала нам: Не увлекайтесь, вы можете играть изредка, я буду платить ваши долги, я дам распоряжение Шамбо и Гримму, мой кошелек у них. […] Я прибавила, в конце концов, то, что мне сказал Гримм: Государь в конце концов всегда в проигрыше и платит всем, а Виельгорский вчера сорвал банк. Гумбольдт и Жуковский тоже хотели играть. Они поставили по золотому и проиграли. Тогда государь сказал им: Ступайте, господа, ступайте; эта игра не для вас, а для нас, чтобы убить время… Вам этого не надо. Но с этого вечера уже играли без увлечения. Государь сказал за ужином: "Какая глупая игра. И говорят, что разоряются из-за нее, что открывают игорные дома. Я никогда не позволю этого в России"» [1220] . Упомянутый И. П. Шамбо был личным секретарем Александры Федоровны и держателем ее печати. Федор Богданович Гримм был камердинером при императрице-матери, а его младший брат Петр Федорович – при государе.

Высочайшие охотники

Охота издавна считалась непременной составляющей быта коронованных особ. В России страстными охотниками были царь Алексей Михайлович, Петр II, Анна Иоановна, позднее – Александр II и Александр III. Но и при других императорах охота была традиционным развлечением в пригородных резиденциях. Императорской охотой ведала Обер-егермейстерская канцелярия, преобразованная в 1796 г. в Егермейстерскую контору (с 1882 г. она называлась Императорской охотой) [1221] .

В отличие от Екатерины II Павел Петрович не интересовался охотой, если этого не требовали правила этикета. Во время зарубежного турне Павла Петровича и Марии Федоровны под именем графа и графини Норд в 1781–1782 гг. он принял участие в организованных для него охотах, свидетельством чему остались рисунки и гравюры, изображающие великокняжескую чету на охоте в Берензэ, близ Штутгарта, и в Берлине [1222] . Император Павел I интересовался лишь одним учреждением, имеющим связь с Императорской охотой, – Гатчинским зверинцем, который был устроен графом Г. Г. Орловым.

Прогулку императора Павла I по зверинцу попытался воссоздать на рисунке А. Бенуа [1223] . Что касается известного «Памятника орлу», воздвигнутому на месте падения орла, убитого императором в Гатчинском дворцовом саду, то, скорее всего, обелиск, как аргументировал историк М. М. Сафонов, на самом деле является масонским символом.

Историк Императорской охоты Н. Кутепов (его книги в подарочном варианте были не так давно переизданы) пишет: «Император Павел I не чувствовал к охоте ни малейшей склонности. В архивах не сохранилось никаких сведений хотя бы об одной охоте в его присутствии… Начатое по мысли императрицы в конце ее царствования сооружение обширного каменного здания для обер-егермейстерского корпуса по Царскосельской дороге еще было вполне закончено, как император Павел по вступлении на престол передал его Измаловскому полку» [1224] .

Император Павел I был любителем собак, но не охотничьих. По свидетельству П. Я. Башуцкого (в пересказе его сына Александра Павловича), вахт-парады у Михайловского замка проходили следующим образом: «На вахт-парады обыкновенно собиралось много простого народа и – собак. Ни первого, ни последних никто не смел отгонять, и они свободно теснились: народ – позади, а собаки – впереди Павла I. К простому народу Павел был всегда ласков, и когда войска на вахт-параде строились для прохождения мимо него, он тростью своею слегка отодвигал народ, говоря: "Прошу отодвинуться немного назад"; затем, взяв трость свою под левую мышку и сняв с правой руки перчатку с крагенами, вынимал из правого кармана своего куски хлеба и потчевал им теснившихся к нему собак. Когда же войска уже подходили, он слегка отгонял собак тростью, говоря: "Ну, теперь ступайте", и собаки, понимая это и получив свою подачку, сами собой удалялись» [1225] .

Через неделю после вступления на престол 13 ноября 1796 г. Павел I предписал, чтобы «птичью охоту (соколиную охоту. – Л. В.) с служителями не выписывали из Москвы в Петербург впредь до особого повеления». В результате соколиная охота, помещавшаяся на Семеновском потешном дворе, пришла в упадок. Добывание ловчих птиц (соколов и кречетов) стало делом затруднительным, ведь Павел I отнял податные льготы и преимущества у всех повытчиков, обратив их в дворцовых крестьян, за исключением повытчиков Казанской губернии.

Через полтора месяца после вступления на престол императора Павла I утвержден был новый яхт-штат. Этим штатом размеры придворной охоты были сокращены по сравнению со штатом 1773 г. почти вдвое. Общее число чиновников и служителей было уменьшено с 321 до 162 человек. Особенно усиленному сокращению подверглись наиболее существенные части Императорской охоты – псовая и птичья. Из 86 человек псовой охоты 1773 г. в новом штате осталось только 55, а птичьей охоты – 19 человек вместо прежних 45. Осталась без перемен только егермейстерская команда.

Обер-егермейстер князь Петр Алексеевич Голицын оставался на посту до 16 февраля 1800 г., затем был заменен генералом от инфантерии Василием Ивановичем Левашевым. Подчиненные обер-егермейстеру егермейстеры недолго оставались при своих должностях. 6 декабря 1798 г. егермейстером был назначен фаворит императора обер-гардеробмейстер граф Иван Павлович Кутайсов, но уже 1 января 1800 г. на его месте оказался камергер двора наследника цесаревича Александра Павловича граф Головкин 3-й. Не прошло двух месяцев, как Головкин навлек на себя гнев государя и 26 февраля того же 1800 г. был уволен от службы за перерасход средств – «сделанным им издержек при проезде любимейшей дочери нашей великой княгини Александры Павловны, сверх положенной нами на то суммы, вдвое» [1226] . Известно также, что в 1797 г. помещен был на Слоновом дворе в Петербурге слон, на его содержание и жалованье слоновщикам положено было 1500 руб. в год.

Известно также о посещении Павлом I зверинца 10 июня 1799 г., в пятницу: «В 7 часов вечера Их Императорские Величества с их императорскими высочествами государем наследником, государынями великими княжнами Еленой Павловной, Марией Павловной и Екатериной Павловной и их светлостями принцами Мекленбург-Шверинскими и свиту составляющими обоего пола особами изволили выезд иметь на линейках (особые придворные экипажи с продольной спинкой посредине. – А. В.) прогуливаться… во зверинец» [1227] .

«Император Александр Павлович унаследовал от своего отца нерасположение к охоте, – пишет далее историк Н. Кутепов. – В России, насколько мы знаем, он не охотился ни разу и лишь во время поездок за границу принимал участие совершенно официально в охотах, устраиваемых иностранными монархами, вместе с другими увеселениями в честь его посещения.

6 октября 1808 г. в Эттерсберге, близ Веймара, на охоте оленей и прочей дичи, данной герцогом Саксен-Веймарским…» [1228] Сохранился рисунок того времени, по которому позднее И. Репин написал картину на этот сюжет.

Тем не менее придворная охота не бездействовала, поскольку птичьей соколиной охотой одно время интересовалась вдовствующая императрица Мария Федоровна. Сохранились сведения, что летом 1805 г. сокольники с ловчими птицами были вызваны из Москвы в Петербург. Они вызывались также в 1808 и 1810 гг.

Егермейстерское ведомство сохраняло давно устроенные шалаши для стрельбы тетеревов в лесу у деревни Шушары. Как отмечает Н. Кутепов, в 1820 г. здесь был отстроен новый круглый шалаш, бревенчатый, теплый, и кругом него были поставлены «чучельные шесты», как делалось при устройстве шалашей во времена Елизаветы Петровны и Екатерины II.