Чтение онлайн

Шел февраль 1991 года.

— У меня книжка есть полезная по тайм-менеджменту. Дать тебе?

— Нафиг мне эти китайцы, японцы и прочие таиландцы? — пробормотал директор школы. Он отчетливо услышал незнакомое слово «тайменеджмент» и пришел к логичному выводу, что опять что-то о нетрадиционной медицине, йоге и прочих прелестях Юго-Восточной Азии, раз «тай»…

— Ну, как хочешь…, — бывшая коллега с разочарованием перевела разговор на другую тему, о том, как вообще трудно сейчас работать с коллективом. С любым. Даже с малым.

— Ага, — подтвердил директор школы. — А у меня семьдесят пять.

— Ого! А учеников?

— С филиалом если, то под тысяча двести получается.

— И что, всех знаешь?

— Ну, всех — не всех… Но в лицо узнаю. А старшеклассников — всех, пожалуй.

— Как только времени тебе на всех хватает?

Как хватает, как хватает… Не хватает. В первые дни и недели директор выходил из дома в полвосьмого утра и возвращался в десять — пол одиннадцатого ночи. Какие там уроки? Потом вспоминал, как вел самые первые, какие делал ляпы — самому стыдно было. А куда деваться, раз на подготовку — только ночь?

Кто-то из старых горкомовских товарищей посоветовал записывать все подробно. Не только график краткий, когда в настольном календаре отмечаешь, что в десять встреча с тем-то, в одиннадцать подойдет завуч, в час разговор с хулиганами, в два — с техничками. Нет, именно подробно. Планирование — это само собой, но тут же надо еще и найти, куда время девается. А то еле приходишь домой, спишь без задних ног, в выходной подняться с постели не можешь… А ничего, вроде и не сделано. Вот если просто посчитать потраченное время и прикинуть, что выполнено, так, вроде, ничего и не было. Куда все девается?

Ну, вот, кроме фамилий учителей, кроме выписок из служебных документов, кроме цитат из сочинений ли устных ответов старшеклассников, кроме таблички со средними оценками, которую сам себе придумал и поглядывал в нее регулярно, дополнял… Зачем такая табличка? А вот, стекла когда побили — очень она пригодилась. Там сразу было видно, что не за оценки, не за двойки мстят, а за какую-то конкретную обиду. Потому что вон в том классе двоек больше, и в том — больше, и вот здесь средняя ниже, а стекла — целые, и замки в дверях не ломаются. Есть повод подумать.

Да, так вот, кроме всего этого, нужного такого, отделил директор школы полтетради и стал записывать подробно, что и как делал, с указанием времени, потраченного на это. Куда-то же девались эти 12–14 часов ежедневно?

Куда-то, ага.

Все — в болтовню уходит. Все время — в болтовню. Ну, уроки легко считать. 45 минут — вот и урок. Два урока провел — полтора часа, так и запишем. Вернее, час сорок пять, потому что куда денешь эту перемену? Там, в классе, с учениками и просидел.

А вот такое вдруг?

Постучалась учительница. Что? Да просто поговорить с новым директором. В курс ввести. И вводила в курс три с лишним часа. Он уже и по телефону разговаривал, и книгу приказов оформлял, и записи к урокам готовил… А она все говорила и говорила — знакомила с обстановкой и расстановкой. Все плохие. Администрация — хорошая. Понятное дело…

— Ну, что ей было надо? — ворвались вдвоем завучи, когда она ушла.

— Что надо, что надо… Даже записать ничего не могу об этой беседе. Все плохие. Все у нас плохие, ясно? Одни мы с вами хорошие, администраторы. Ну, и она сама еще, наверное, потому что честно нам это в лицо говорит.

— Вот же стерва, а? — переглянулись завучи. — Мы уже хорошие, да? А что она говорила….

Но директор уже прихлопнул ладонью по столу, встал и погнал их по этажам. И сам пошел. Полчаса. Обход школы. Минимум три раза в день — всю школу. Все этажи. Все закутки. Вот и еще полтора-два часа пролетели.

Так, беседа с завучем по внешкольной работе по поводу тех, кто у нас стоит на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Час.

Привели двух хулиганов. Не дают учиться, срывают уроки. Учительницу отправил домой, с этими сидел опять час. Вроде, поняли что-то. Но надо записать, что разговор был и что они пообещали. Потом им же ткнуть в нос, что мужики обещание держат, если что.

В восьмых классах родительские собрания. Зовут поприсутствовать и освятить авторитетом. Полтора часа как не было.

Темнеет уже на улице. Звонок телефонный. Гороно. Полчаса объяснял и отбивался. Записал в тетрадку.

Стук в дверь.

О! Мои пришли об истории и философии поговорить. Кружок такой. Два часа.

Уф… Взмок. Рубашку — в стирку, как дойду.

Пора закрывать двери и гнать всех из школы.

Так, завтра опять весь день расписан поминутно. Сократить время на болтовню…И сказать завучам, чтобы не подпускали больше ту «стукачку»! Она уже все сказала, что могла, хватит! Вот и время высвободится для других бесед. Надо по классам пройти, по кабинетам. Там, на месте поговорить потихоньку с учителями. Особенно с молодыми. Сразу после уроков.

Эх…

А еще надо готовиться к своим урокам. Чтобы не позориться.

Что там выходит? Опять четырнадцать часов?

— Ой, извините, снова ошибся. Это шестнадцатый?

— Семнадцатый. Вам — рядом.

Директор школы под смех учеников аккуратно прикрыл за собой дверь и дернулся в соседний класс. Уже год в этой школе, а все никак не мог запомнить, где и что. Просто смешно, действительно.

После уроков, когда всё затихло и в школе стало пустынно и пыльно, он снова прошел по всем этажам. Длинные коридоры. По одной стороне — окна, по другой — одинаковые двери обитые рейкой и выкрашенные в голубой цвет. На втором этаже под оргстеклом расписание: у такого-то класса в 9.30 урок в кабинете номер 22. А где этот — 22? Директор школы еще раз выглянул в коридор, где были кабинеты русского языка и литературы: все двери были совершенно одинаковы.

— А как же маленьким? И просто — неудобно же это!

— Бросьте вы, — меланхолично отвечала завуч. — Все давно привыкли. И вы привыкнете.

— Но подумайте: приходят родители, скажем. И куда им бежать?

— Плохие родители, если не знают, где их кабинет!

— И все же…

— Да, ладно вам! Тоже, проблему нашли! Будто и без того не о чем в школе администрации думать!

Однако директор спускался в свой кабинет в задумчивости и озадаченности. Перед дверями замер. А этот вот — какой номер? Ну, если там ремонт или кого позвать в кабинет, то просто — в кабинет директора? А рядом? К завучу? А вон тот, на первом этаже в углу? Нет, так нельзя.

На следующее утро завхоз с техпаспортом в руке и карандашом в другой ходил по этажам и рисовал цифры, сверяясь с планом, на каждой двери. Всего кабинетов оказалось гораздо больше, чем упоминалось в расписании. И их тоже надо было как-то обозначить. Еще неделя ушла на создание таблицы, где все кабинеты получили не только номер, но и название: «Кабинет русского языка и литературы», «Кабинет истории», «Кабинет химии»…

Через месяц в школу пришла посылка. Вернее сразу три. В один ящик все не поместилось. Директор с завхозом после уроков отдирали верхнюю крышку, разворачивали новенькие синие таблички с белыми буквами, выдавали каждому учителю под роспись: