Чтение онлайн

Когда Северус через несколько минут осторожно вышел из спальни, импровизированное собрание уже закончилось. Из старших курсов остался только Крауч, закопавшийся в книги. При виде его Северус позволил себе слабо улыбнуться. Нечеткая догадка, расплывчатая и всё ускользавшая, так и крутилась в голове, но оформиться во что-то конкретное ей мешала банальная нехватка знаний. Или мнение постороннего, что, как известно, лучшая объективная оценка. А то, что Барти весь в учёбе, — это как нельзя лучше. Была у него одна странная, но сейчас очень полезная для Северуса черта: когда Крауча отрывали от вожделенных книг, он потом почти никогда не мог вспомнить из-за чего и почему.

— Крауч? — Когда тот поднял отрешённый взгляд от очередного разворота, Северус мысленно поздравил себя с удачным выбором момента. — Если бы тебе объявили, что в Хогвартсе есть оборотень, что бы ты сказал?

— Что это невозможно, — протянул Крауч, посмотрев уже более осмысленно. — Основатели предусмотрели защиту студентов от тёмных тварей.

— Ну, а если… если всё-таки это свершившийся факт, то?

Крауч пожал плечами:

— Тогда бы сказал, что директор точно в курсе. Без его разрешения щиты школы не ослабить, да и оборотня нужно раз в месяц как-то изолировать. Но, повторюсь, это невозможно. Никто в здравом уме не притащит в Хогвартс оборотня. Такого бессмысленного риска никому не простят.

Да, вот оно. Крауч произнёс именно то, что Северус хотел бы услышать.

Кивнув ему, Северус опустился в соседнее кресло и задумался. Собственно, он и сам понимал, что без Дамблдора тут не обошлось. Дело даже не в щитах школы. Директор Хогвартса имел доступ к Книге доступа. Северус не был уверен, что в ней отражался статус ученика, но, если, как говорили, там прописывался и статус крови, почему бы не быть и указанию, оборотень будущий студент или нет? А если он неправ, то тайна оборотня явно известна школьному колдомедику и декану факультета — для того, чтобы организовать ту же самую изоляцию на время полнолуния. Но колдомедик по недавно принятому (Дамблдором же) эдикту о тёмных тварях обязан был сообщить в Министерство. Кто мог запретить это мадам Помфри? Только директор. Вот и всё, вот почему Дамблдор с МакГонагалл покрывали выходки Мародёров: они просто боялись сказать четвёрке гриффиндорцев хоть слово поперёк, понимая, что тесно дружившие с Люпином студенты уже выяснили его секрет и раскроют рот, если их прижать. От осознания того, как оказалось всё просто, Северусу сделалось сначала смешно, потом противно, а затем муторно. Да, и это Гриффиндор, факультет храбрых, честных и благородных. На деле — крысятник и змеюшник почище Слизерина.

План сформировался быстро. Слова Крауча добавили недостающее звено в цепочку рассуждений, но когда Северус оценил собственный замысел, ему стало страшно. Одно дело — противостоять Мародёрам, и совсем другое — пойти против самого Дамблдора. Однако, Мордред, и потерять столь потрясающую возможность насолить им всем, а самому остаться не у дел, нельзя. Северус же слизеринец, в конце концов! Слизеринцы никогда не упускают своей выгоды, а с этого дела можно получить такие дивиденды, что учёба в той же Академии высших зелий перестанет быть несбыточной в ближайшие годы мечтой. Для Академии не хватало чего? Денег! Деньги можно получить взамен за информацию. Мародёры и не подозревали даже, какой козырь невольно вручили своему злейшему врагу! Нужно лишь правильно всё разыграть, что при нехватке времени — полнолуние же сегодня — сложно, но возможно. Северус ненавидел поступать по-гриффиндорски, то есть, не продумав всё до конца, но, похоже, выбора почти не оставалось. Либо действовать сегодня, либо уже в сентябре, а до сентября… нет, до сентября он не дотянет в Хогвартсе, где всё вызывало раздражение и злость, в Коукворте, где уже нет матери, а одна только Лили, которая, на самом деле, нахрен ему не сдалась…

И Северус, повздыхав и ещё немного подумав, написал короткую записку Люциусу Малфоя с просьбой о встрече. Он редко просил о чём-то бывшего старосту, не желая становиться обязанным даже в какой-то малости и вообще не желая попадаться лишний раз на глаза, чтобы не заработать ненужное приглашение в Рыцари Вальбурги. Но если и кто захотел бы подложить Дамблдору громадную свинью (вернее оборотня) и сумел бы это сделать, то только тот самый господин Риддл, приближённым к которому был отец Люциуса.

Он не просчитался. Через полчаса малфоевский чёрный филин принес ответное письмо с предложением встретиться в полдень в «Трёх мётлах» в Хогсмиде. Да, как Северус ни старался отвертеться, всё-таки идти в деревню придётся.

В «Трёх метлах» Люциус обнаружился за самым дорогим столиком в одной из кабинок, которые держали как раз для таких важных волшебников. Слава Мерлину, пришёл он один.

— Северус, друг мой! — улыбнувшийся Малфой взмахнул палочкой устанавливая вокруг них полог тишины. Кабинка надежно защищала от чужих взглядов, но не позволяла без дополнительных мер сохранить разговор в тайне. — Я, признаться, сильно удивился, увидев от тебя письмо. Даже решил, что ты наконец передумал и принял наше с отцом предложение об обучении, но ты намекнул, что речь идёт о… об одном нашем общем знакомом господине.

— Да, о нём, — произнёс Северус, занимая место напротив. Люциус подвинул к нему меню, но Северус отрицательно покачал головой. У него не было не то что денег, желания что-либо есть. Так можно ненароком отвлечься, чего он очень боялся.

Люциус, правда, воспринял этот жест по-своему и заказал ему кофе.

— Что же, тогда я порадуюсь, что ты начал вести себя достойно слизеринцу. Речь вряд ли идёт о чём-то законном, раз уж ты вызвал меня на разговор. Надеюсь, что ты одумаешься окончательно и всё-таки примешь наше с отцом предложение. Малфои не каждому оказывают такую честь, как покровительство. Но к делу.

— Прежде всего, я собираюсь поделиться не просто так.

— Само собой, — тот важно кивнул. — О, я понял. Ты по-прежнему не хочешь быть обязанным и собираешься обменять информацию на оплату обучения. Но это должны быть очень важные сведения, Северус, потому что обучение у хорошего мастера стоит недёшево.

— Нет, по поводу мастерства это другой разговор, и мы, я надеюсь, ещё побеседуем отдельно. — Дай-то Мерлин, чтобы план Северуса удался, тогда через месяц ноги его не будет в Англии. — А пока мне нужны деньги. Мать больна.

— Помочь устроить её в Мунго?

— Нет, там не справятся, — Северус делал скорбное лицо и опустил голову, пряча совершенно сухие глаза. — Родовое проклятие, оно всё усиливалось все эти годы вне волшебного мира. Помогут только тёмные зелья на крови, но…

— Они запрещены, и в Мунго тут же донесут в Аврорат, — понятливо закончил Люциус. — Мда, дела. А если магическая больница на континенте?

— Мама не перенесёт ни аппарацию, ни перемещение порталом, я диагностировал. А зелья… они должны помочь, я знаю! Хотя бы помогут ей продержаться до тех пор, пока не станет можно обратиться в Мунго, — Северус испустил дрожащий вздох, в этот раз совсем уже не наигранный.

Зелье действительно могло бы помочь. Могло бы! Не будь слишком поздно. Мать молчала до последнего, а когда Северус выучился диагностическим чарам и сумел расшифровать полученный результат, уже был сентябрь его пятого курса. Спустя полтора месяца мама умерла. За прошедшее с её смерти время Северус, безмерно горевавший поначалу, кое-как смирился. Он и при живой-то матери был всё равно что один, но хотя бы знал, что рядом есть кто-то, кто любил его. Без мамы в Коукворте будет неимоверно тяжело… А ещё были воспоминания. Воспоминания о матери, о том, как она бездарно потратила свою жизнь, как даже не попыталась спастись, сознаться, до сих пор причиняли тупую, глухую боль.

Так что сейчас это в какой-то мере искупление. Её история послужит тому, чтобы Северус вырвался из равнодушно-презрительного Хогвартса и избежал возможной кабалы после его окончания.

— Звучит разумно, — медленно проговорил Люциус, и Северус осознал, что тот, надолго замолчав, оказывается оценивал его слова и поверил в них. Поверил… — О, какой сумме идёт речь? — Он согласно кивнул, когда Северус озвучил. Впрочем, наглеть было опасно, поэтому Северус просто сбавил немного от той суммы, которой хвасталась Лили, рассказывая о семейной поездке в Германию. Вышло, конечно, сильно меньше того, что выкатили итальянцы, но он рассчитывал, что путешествовать магловским транспортом и жить у маглов должно быть дешевле, чем у волшебников. Ради будущего можно было поступиться своими принципами.