Чтение онлайн

Вдруг этот сумасшедший опустил свой хитрый взор на нас. Филса спряталась за его спину, с горькой обидой и злостью глядя на меня.

— Так, так… Та-а-к… — Отец сладостно простонал, чуть наклоняясь вперёд. Послышался мелодичный звон золотых украшений. — Доброй Ночи Активации, Елена Гостлен, Эйдан Тайлер и… господа Особенные. Ах, даже не верится, что я уже дожил до второго поколения Особенных!

Стоило ему слегка напрячь пальцы, как из-под земли выросли ещё плющи. Отец, взмахивая волнистыми зелёными локонами, спустился по ним и развёл руки в стороны, с нескрываемым интересом всматриваясь в каждого из нас. Я прямо видела, как озабоченно бегали туда-сюда его белые зрачки.

Только Отец немного приблизился к нам, я почувствовала то самое тяжелое чувство душевной боли и тоски. Он очень влиял на меня и брошь. Стало противно и дурно.

— Телагея Марати! — из лукавого уверенного мертвеца Отец мигом превратился в добродушного милого дяденьку с парой английских конфет в руке. — Чудо мое рыженькое, ты стала такой смелой и бойкой! Ах, а голосок какой звонкий! И, хочу сказать, у тебя талант к игре на рояле. В баре я прямо заслушался, честное слово! Давай пожму тебе ручку…

Но Телагея не повелась на конфеты и сладко-приторный голос. Она взяла обозлившегося Юнка за шкирку и, нахмурившись и скрутив губы трубочкой, встала за спиной у Кёртиса.

— Не буду я жать вам руку, — Тела, покрывшись мурашками, старалась картавить твёрдо и уверенно. — Вы отравили моих друзей и пугали мою прапрапра… неважно! Бе!

— А где же твоя благодарность за алоэ?.. — Отец захихикал, строя рожицы Теле и перебирая длинными пальцами.

Он хотел было наклониться к ней, но его остановил Кёртис, закрыв Марати рукой.

— Тронешь ее, и я тебя за яйца к столбу привяжу, Эрнемальд, — резко рыкнул он, с особой грубостью выделяя его имя. Ну, почти его имя.

Отец тут же выпрямился и заглянул в горящие очи Револа. Он радостно заохал и заахал, прислоняя руки к груди. Правда, в этих веселых охах слышались ноты издевки. Кажись, Отец откровенно смеялся над Кертисом.

— Кёртис, мальчик мой! — Отец чуть ли не бросился на Кёрта с объятиями, эмоционально размахивая своими длинными ветками. — Мы наконец-то увиделись! Я же ведь позавчера решил наконец наведаться к тебе в гостиницу, тогда была юбилейная годовщина — 25 лет с твоей первой революции и моей первой головной боли! Мы с Агентами в предверии неожиданной охоты зашли в твой номер, а тебя там нет! Я так расстроился, ах, я так был огорчён… Только не Эрнемальд, а Эрнесс, две «сс» на конце…

— Да мне плевать, — Кёртис еле сдерживался, чтобы не двинуть Отца раньше времени. Он сжал кулаки так сильно, что из ладоней пошла кровь.

— Грубиян, — обиженно фыркнул Отец, а затем повернулся к Мартиссе и вновь нацепил улыбку: — Правда, Мартисса?.. Ты знаешь толк в культуре речи, вся в свою прапрабабушку!

Мартисса же предпочла деликатно молчать. Она отвела взгляд в сторону и скрестила руки на груди. Марти явно не желала отвечать этому мерзкому мужчине.

Отец хмыкнул, продолжая строить из себя не пойми что, и навис над Амабель, что клала табак в трубку.

— Скорее всего Мартисса научилась такому молчанию у вас, уважаемая Амабель, — Отец сморщился, становясь похожим на сгнившее яблоко. Он прожигал Пруденси презренным взглядом. — У нас с вами отношения совсем испорчены. Таким наглом образом обворовать Резиденцию и истязать своими технологиями бедную почву… Вы довольны тем, что знаете о моей страсти к фрут фулу[37]?!

Но Амабель было хоть бы хны.

— Очень, — она усмехнулась. — Я и не только это знаю, пупсик, — и подмигнула, выдыхая ему в лицо табачный дым.

Отец закашлялся, быстро отходя от нас и скрючиваясь в три погибели. Видимо, никотин отрицательно на него действовал.

Но меня потихоньку начинало выводить из себя это ребячество. Город завис в жутком положении, мертвепризраки готовы были снова набрасываться на людей, разрывать на куски и разрушать все подряд по зову Отца. Филса была одурманена, и я пока ничего не могла с этим поделать. А этот псих тратил наше время, растрачиваясь на тупые воркования.

— Во дурной, — Эйдан, кажется, думал абсолютно так же. На лице его проявились нити вен, зубы сжались. Он спросил меня шепотом: — Чего он добивается?

— Не знаю, — я полной грудью вдохнула отравленный воздух, облизывая пересохшие губы. Отец в это время все откашливался и хлопал себя по бёдрам, идя к ещё одному выросшему плющу.

— Он издевается над нами, — подметил раздраженно Эйд, сжимая Эйнари. — Наверняка для того, чтобы запутать нас и отвлечь наше внимание…

Я кивнула, как бы соглашаясь с ним. Меня выводило из себя каждое движение Эрнесса Вайталши, аж глаз начал дергаться.

Не выдержав более, я громко промолвила:

— Вы страдаете дурью, Эрнесс. Одно сплошное пустословие… Быстрее говорите, что вам надо.

Отец аккуратно сел почти на край плюща, сложил руку вместе, звеня кольцами. Он поднял свою голову и усмехнулся, в глазах стали видны зелёные искры.

— Мне некуда торопиться, милочка, — протянул расслабленно Эрнесс, пожимая плечами. — Филли открыла портал вновь, Детей и мертвесилы у меня много, все здесь подчиняется мне… Да и осколков теперь у вас нет, кто вы без них, правильно? Мой план осуществился, осталось лишь пару штрихов, а они не требуют немедленного исполнения.

— С осколками или без — ты уже не подчинишь нас, — уверенно проговорила Амабель. — Наша кровь уже пропитана силой Особенных.

Отец вдруг поднялся, чуть не подпрыгнув. Растения на секунду взбудоражились вместе с ним, но потом снова принялись медленно оплетать город. Мертвепризраки с любопытством следили за своим хозяином, пуская на него слюни. Фу.

Эрнесс повернулся вокруг своей оси, хлопнул в ладоши, затем глубоко вздохнул, блаженно прикрывая дрожащие веки. Он взял у Вунки чашку и снова принялся хлебать свою бадью, размеренно расхаживая туда-сюда.

— Здесь все мое, — начал Отец, смакуя каждым словом на языке. Его кадык запульсировал, оголенная грудь тяжело вздымалась. — Холмы мои, леса мои, улицы мои, люди мои… И вы тоже мои, правда, не догадывались все это время. Ведь я поставил весь город на колени. Сломал пополам ваших предков. Я любил их всех, но не хотел прожить жизнь зря, так и не исполнив свои мечты, так и не достигнув цели всей этой жизни. Утром я шутил с Чарлоутт и Антониной за завтраком, днём улыбался каждому горожанину, помогал Сабо, читал Бруту поэмы, плел венки пациентам Мистфи… Вечером пропускал с Каскадой рюмку ликера, а ночью… трудился над мертвесилой и продумывал каждый свой шаг.

Ночь Активации и моя смерть стала для основателей таким потрясением, что они уже не могли помешать мне впредь. Народ был так напуган и ошарашен, что ими стало легко управлять. Гармония сломалась, и отравление почвы повлекло за собой желанные мной аномалии природы. Ну а чтобы продолжить род для совершения второй Ночи Активации, одна миловидная дворяночка родила мне сына. Только об этом никто не знал до этих пор, хих…

— Что… — я почувствовала, как по телу разливается чувство жгучего гнева. Волны дрогнули от моего тяжёлого дыхания. — Вы изменяли Сабо?!