Чтение онлайн

Самая Короткая Ночь не предназначена для кровопролитий, — продолжил Брекен, — но поверьте, до тех пор пока Камень не станет вновь подлинным центром нашей системы, каждому, кто понимает, что все сущее заключено в Камне и в то же время есть не что иное, как его проявление, придется отстаивать свои убеждения в борьбе. Мне не раз случалось в страхе спасаться от опасности бегством, но с этим покончено, и я готов взглянуть ей в лицо и вступить в сражение. Источник данной мне силы скрыт в глубинах безмолвия Камня, и каждый из вас может соприкоснуться с ним. В спасении бегством нет ничего постыдного, и если кто-то из вас захочет покинуть прогалину, пусть себе уходит с миром. Но сейчас наступил момент, когда каждому из кротов, верящих в Камень, будь то крот из Данктона, из Луговой системы или из самого Аффингтона, необходимо встать на защиту своей веры. Посмотрите на Камень и решите, как вам быть.

Брекен снова указал на Камень, и каждый из кротов, включая малышей, устремил взгляд на Камень, думая о словах Брекена. Какое-то время все они стояли неподвижно, храня молчание, а затем снова повернулись к Брекену. Посреди ночи внезапно пробудился ветер, а из окружавшего их леса сначала с одной стороны, а потом и с другой стали доноситься звуки, говорившие о приближении неприятеля. Боевики окружили прогалину, бежать было поздно.

— Пусть кротыши соберутся у подножия Камня, он защитит их, а остальным пора занять оборону, ибо Рун уже совсем скоро окажется здесь. Сегодня данктонцы и жители Луговой системы будут сражаться вместе, плечом к плечу.

Во тьме, лежавшей за пределами прогалины, то и дело слышались то шорох, то шепот — в глубинах мрака недруги подбирались все ближе, готовясь пустить в ход острые когти. И где-то притаился Рун, прислушиваясь к звукам, нарушавшим тишину, дожидаясь, когда боевики займут свои места на подступах к опушке. Рун улыбнулся. Им следовало напасть на него раньше, когда он вел боевиков, поднимаясь по склонам, опасаясь засады, но теперь уже поздно. Эти глупцы собрались у Камня, где их так легко учуять и разглядеть при лунном свете. И там же, возле Камня, сопливые кротыши из Болотного Края сидят и дожидаются, когда боевики их прикончат. Боевики с радостью разделаются с теми, кто ускользнул от их когтей, внезапно покинув Болотный Край. Боевики не любят оставаться в дураках.

Рядом с Руном среди теней, залегших между изогнутыми, крючковатыми отростками корней березы, сливавшимися с уродливыми очертаниями ее тела, примостилась Найтшейд. Взгляд ее был устремлен в ту сторону, где находился Камень, а когти все время шевелились, словно сплетая струи ночного воздуха в жуткие образы. Она бормотала заклятия, пытаясь наколдовать им победу.

— Когда луна достигнет наивысшей точки, Рун, я хочу оказаться возле Камня, да… ммм… хочу залить его кровью кротенышей, чтобы она проникла в каждую из трещин и впадин, а затем я прокляну всех жителей Болотного Края, которые на свою беду останутся в живых. Будет жаль, если к тому времени все они погибнут. Да… ммм…

Голос ее чем-то напоминал склизкое тело умирающего червя, но он глубоко западал в душу каждого, кто его слышал, уничтожая все мысли о любви, о свете, ярких красках и разъедая почву, на которой они еще могли бы возникнуть. Но Рун наслаждался, слушая ее; Найтшейд давно уже дожидалась наступления этой ночи, как дожидались и ее коварные и злобные предшественники, чьи грязные замыслы и привели к появлению на свет ее самой и ей подобных. Такие кроты долгое время жили на отшибе, а затем, почуяв мощь сгустившегося вокруг Руна мрака, начали стекаться в Бэрроу-Вэйл, подбираясь к самому сердцу системы.

Первая атака была стремительной и беспощадной. Пятеро боевиков выскочили из укрытия на прогалину, подбежали к группе болотных кротов, державших оборону, и несколькими быстрыми и точными ударами прикончили четверых. Не успели первые капли крови упасть на землю, как они уже скрылись, а когда защитники Камня устремились к теням следом за ними, боевики совершили вылазку с другой стороны, бросившись на этот раз туда, где плечом к плечу стояли Брекен и Стоункроп. Очевидно, боевики почуяли, насколько опасны эти двое, и обошли их стороной. Еще двоих из защитников Камня постигла смерть, а затем Брекен легким ударом свалил одного из боевиков на месте и сильно покалечил второго. Стоункроп тут же добил его.

Поначалу боевики вели борьбу, ограничиваясь отдельными стремительными атаками, следуя заранее разработанному Руном плану. Он оказался эффективным, поскольку в ходе каждого из коротких боев ряды защитников Камня редели, а потери их противников были не столь велики. К тому же они находились на пятачке, освещенном луной, а бойцы Руна до последнего момента оставались в темноте, что давало им преимущество.

Надо отдать Руну должное, ему удалось хорошо вымуштровать своих бойцов, которые придерживались этой тактики довольно долго, и, лишь ослабив осажденных защитников Камня, они повели наступление с двух различных направлений. На одном фланге оборону возглавили Стоункроп, Брекен, Ребекка и Броум, на другом подступы к Камню отстаивали кроты во главе с Меккинсом и Маллионом. Все они действовали по-разному.

Стоункроп сражался, сохраняя полнейшую невозмутимость, и разил врага без промаха. Удары, которые могли бы оказаться для других смертельными, не причиняли ему ни малейшего вреда, а каждый из его выпадов нес смерть его противнику. Брекен двигался быстрей, прибегал к хитростям, парировал удары, ранил врагов и добивал их при удобном случае. Меккинс, как обычно, громко ругался и, нанося удары направо и налево, ревел: «Получи, ублюдок!» или «Нет, братец, так дело не пойдет!», а промахнувшись, с досадой восклицал: «Проклятье!» Броум вел бой в той же манере, что и Стоункроп, но чуть менее успешно: сказывалось отсутствие полной сосредоточенности, которой научился достигать Стоункроп. Ребекка проявила себя во всем блеске, она дралась яростно, то разражаясь громким криком от злости, то обнажая зубы и порыкивая на больших кротов, стараясь вонзить когти поглубже и не испытывая страха ни перед кем. Находившийся чуть позади Броума и Брекена Босвелл тоже держался стойко, используя каждый шанс, чтобы нанести удар, но полезнее всего оказались предупреждения, которые он подавал более сильным бойцам, сражавшимся впереди него: в пылу боя они часто не успевали сами заметить надвигавшейся на них с другой стороны новой опасности.

Но многочисленные ссадины и порезы, полученные ими в ходе боя, вскоре дали о себе знать, и они уже не могли двигаться так быстро, как прежде. Многие из их соратников уже лежали на земле: одних убили, других тяжело ранили, а третьи пребывали в таком изнеможении, что не могли и лапой пошевельнуть, чтобы защититься. Окслип, самка, которая в свое время убежала в Болотный Край, погибла, сражаясь плечом к плечу с Меккинсом. Жестоко изувеченный Маллион рухнул на землю и умер.

А луна все сияла, заливая ярким холодным светом прогалину, на которой происходило страшное побоище. Достигнув наивысшей точки, она начала постепенно спускаться к горизонту, а битва все продолжалась, и слова традиционной молитвы так до сих пор и не прозвучали.

Окружавшие Камень кроты отступали, приближаясь к нему, а черные, полные сил боевики упорно теснили их, перебираясь через тела погибших и раненых.

Затем откуда-то из темноты появился Рун, а рядом с ним замаячила уродливая тень Найтшейд. Глаза ее поблескивали в радостном предвкушении. Она остановилась на краю прогалины, а Рун внезапно бросился вперед, в самое пекло битвы, чтобы повести за собой боевиков и нанести завершающий сокрушительный удар. Казалось, будто откуда-то все время появлялись все новые и новые боевики, а число тех, кто отражал их атаки, постоянно убывало. Они медленно отступали, все ближе и ближе подходя к Камню, и в какой-то момент Ребекка покинула первые ряды и велела матерям кротышей образовать вокруг них живое кольцо, чтобы создать еще один, последний, заслон на пути врага.

Кротята, видя, что натиск рвущихся к ним боевиков сдерживают лишь Брекен, Стоункроп, Броум, Меккинс и еще несколько кротов, захныкали от страха, и их жалобное верещание смешалось с общим гулом, висевшим над прогалиной, в котором сливались воедино радостные возгласы победителей и стоны умирающих.

Броум, на которого со всех сторон сыпались беспощадные удары, зашатался и упал, и с его гибелью решимость луговых кротов ослабела, они вновь подались назад. Почуяв их неуверенность, Рун с еще большей яростью обрушился на них, его покрытые кровью когти то поднимались, то резко опускались, поблескивая в лунном свете. А позади, за черной массой обуянных жаждой убийства боевиков, продвигавшихся следом за Руном, Брекен на мгновение заметил зловещую фигуру Найтшейд, но не узнал ее. Она прохаживалась по краю опушки, словно дожидаясь, когда наступит ее черед участвовать в кровопролитной резне.