Чтение онлайн

— Расскажешь, как они умерли?

— Нет. По крайней мере, не сейчас, — говорит Слава, поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы. — Пора разбивать лагерь, пока не стемнело.

— Я помогу.

Его история тронула меня до глубины души, иначе я ни за что не вызвалась бы помогать. Поднимаюсь на ноги — и чуть не падаю обратно: мышцы гудят, отказываются слушаться, ноги дрожат. Я кладу руку на шершавый ствол ближайшего дерева, чтобы удержаться.

Это будет долгий день.

? ?+?+? ? ?+?+? ?

Вставить стойку А в паз Б, затем согнуть её под углом сорок пять градусов. Я бы с удовольствием выполнила этот шаг из инструкции по сборке палатки, но, похоже, стойка А решила попросту исчезнуть из моего набора снаряжения. Испарилась. Растворилась в воздухе. После распаковки я выстроила каждую деталь в аккуратный ряд, тщательно сверив с картинками. Стойка А находилась на своём законном месте — рядом со стойкой Б, чуть левее креплений для тента. Я готова поклясться чем угодно.

Но теперь её нет.

Слишком жарко. Слишком душно. Солнце уже клонится к закату, а у нас даже палатки нет. Я слишком раздражена, чтобы это выносить.

Хватаюсь за ближайший шест — кажется, это стойка В, но мне уже всё равно, — поднимаю над головой и с силой бью им по земле. Раз. Другой. Третий.

Пыль взлетает вверх. Сухая трава ломается под ударами.

Слишком истерично? Наверное. Но волнует ли меня это? Нет.

— Эй, эй, эй! — Слава подбегает ко мне, хватая за запястье. — Что с тобой не так?

— Что со мной не так? — Вырываю руку, и голос срывается на крик. — На улице адская жара, я не могу собрать эту чёртову палатку, потому что деталь А куда-то испарилась! Мне хочется пить, я хочу спать, мне нужен кондиционер, я, наверное, пахну так же ужасно, как и ты, а единственная причина, по которой я здесь оказалась — спасти жизнь своей матери, но эгоистичный козёл, с которым я застряла, не даёт мне ни шанса на победу!

К тому моменту, как я заканчиваю свою тираду, горло пересыхает. Я тяжело дышу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Лицо Славы становится на два тона краснее — как помидор, готовый к тому, чтобы его сорвали с грядки. Мой гнев разжигает его ярость, а его ярость подогревает мою злость. Мы словно два вулкана, подпитывающих огонь друг в друге. Замкнутый круг. Знаю, что веду себя иррационально. Моё поведение даже мне кажется бессмысленным, но поделать с собой ничего не могу.

— Тебе никогда не приходило в голову, что я, может быть, не такой эгоист, как ты думаешь? — выпаливает он, и в его голосе звенит едва сдерживаемая ярость. — Что у меня тоже есть причины?

— И какие могут быть причины?

Под тяжестью гнева у Славы пульсирует вена на виске, но он молчит.

— Да, я так и думала, — зло усмехаюсь.

— То, что я не делюсь с тобой своими причинами, не значит, что они менее веские, чем твои, — выдавливает он сквозь зубы. — Ты думаешь, мне хотелось застрять здесь с какой-то сумасшедшей, которая может разбить мне голову шестом от палатки, потому что она слишком неуравновешенна, чтобы попросить о помощи?

— Мне не нужна твоя помощь! — дерзко отвечаю, уперев руки в бока.

— Очевидно, что нужна!

Я вздрагиваю, когда Слава резко подходит ближе, осматривается по сторонам и поднимает что-то с земли в двух шагах от меня.

— Вот твоя пропажа! А теперь прекращай истерить и возьми себя в руки!

Я знаю, что должна извиниться, но гордость заставляет держать рот на замке. Вместо слов пытаюсь выразить сожаление взглядом, когда беру шест из протянутой руки Славы.

Смотрю ему в спину, когда он молча уходит на свою сторону лагеря. Это просто верх унижения. Я подхожу к куче обломков палатки, которую разложила, и ставлю недостающую стойку на место. Пальцы дрожат. В горле комок.

Мне явно нужно проветрить голову, поэтому беру бутылку воды и плетусь к опушке леса.

? ?+?+? Вячеслав ?+?+? ?

Почему именно я? Эти слова крутятся в голове с того самого момента, как Карина сорвалась и превратилась в бешеную фурию, размахивающую шестом от палатки. Вообще почему я здесь? Почему за все это время не создал лучшие условия для своей дочери? Почему позволил себе влезть в долги перед семьёй Катилян? Почему я чувствую себя обязанным перед Кариной, даже после того, как она на меня набросилась?

Ответов нет. Только тишина вечернего леса и костёр, который трещит, выбрасывая в небо снопы искр.

Фиолетовые, жёлтые и кроваво-оранжевые полосы освещают вечернее небо. Карина ушла больше часа назад, и с тех пор я её не видел. Я разбил лагерь, поставил одну палатку, развел костер, но она до сих пор так и не вернулась. Теперь сижу у огня, кручу в пальцах сухую ветку, смотрю, как она обугливается и чернеет. И думаю. Думаю о том, что могло случиться с этой сумасбродной девчонкой в лесу. Она ранена? Упала? Заблудилась? Ей нужна моя помощь?

У меня есть недостатки, но я не бессердечный. К моему огромному сожалению. Если с Кариной что-нибудь случится, а моя гордость помешает мне пойти ей на помощь, я никогда себе этого не прощу. Вздыхаю, бросаю в пламя палку, которую крутил в руках, и встаю. Пора идти за моей огнедышащей драконессой.

Лес встречает меня прохладой и запахом прелой листвы. Солнце уже почти село, но света ещё достаточно — хватает, чтобы различать тропу. Я пробираюсь сквозь кусты, низко нагибаясь под ветками, и внимательно осматриваю землю. Карина прошлась по лесу как медведь-шатун — сломанные ветки, примятая трава.

Через несколько минут я продираюсь сквозь густой кустарник и выхожу на поляну. В нескольких метрах от меня, под величественным небом, сверкает небольшое озеро. Вода настолько прозрачная, что видно дно. Вдалеке щебечут птицы и сверчки, наполняя атмосферу безмятежностью. Тишина окутывает это место. Пока я осматриваю окрестности в поисках каких-либо признаков её присутствия, моё внимание привлекает рябь на озере.

В воде что-то виднеется, и мои ноги сами несут меня к берегу. Волны расходятся по озеру, когда Карина выныривает на поверхность. Её нежные губы широко открываются, когда она делает глубокий вдох. Все мысли покидают мой мозг, кровь отливает от головы вниз. Струйки воды стекают с её головы по голому телу, по её смуглой загорелой коже.

Словно почувствовав моё присутствие, Карина резко поворачивается ко мне лицом. Наши взгляды встречаются. Я жду, что она закричит или прикроется. Или бросится прочь. Но она не делает ничего.

Карина стоит в нескольких шагах, мокрая, и в свете заката я вижу каждую каплю на её коже — на шее, на плечах, на груди. Её соски — твёрдые, набухшие от холодной воды, притягивают мой взгляд, который я не в силах отвести. В её тёмных глазах горит желание, такое сильное, что у меня внутри всё сжимается.