Босиком по стеклам
Шрифт:
— Я так рад, что ты пришла в себя.
— Гле-е-б, — мама выдохнула лишь мое имя, но сколько же в ее голосе было жизни.
Зажмурился, чтобы не разреветься, словно сопливый мальчишка, а когда открыл глаза, увидел, как мама скользит по палате взглядом.
— А Иван… — голос ее прозвучал растерянно.
Я застыл, гадая, любила ли всё же мать отца перед комой, или их желание развестись было обоюдным и взвешенным.
Видимо, этим вопросом задавался не только я один, так как все просто промолчали и отвели взгляды.
— Он с Лизой на свадьбе у знакомых.
Я не стал тянуть и выпалил всё на духу, до последнего не зная, правильно ли поступаю.
— Ясно, — мама попыталась кивнуть, но я с облегчением увидел, что боли мои слова ей не принесли.
Поскольку она была всё еще слаба, вскоре ее потянуло в сон. Я успел напоследок представить всем Нину, которая стеснялась, поскольку не могла говорить, но бабуля была в курсе, так как дед делился с ней любыми подробностями, а мама не заострила на этом внимания. Но я был уверен, что для нее главное — мое счастье. И ничего больше.
Мы с Ниной заночевали в моей квартире, а на утро в сети вышла новость о моей помолвке с Алисой.
Глава 29
Поскольку новость уже облетела весь интернет, я решил, что лучшее пояснение, которое я мог дать — это представить всем свое предпочтение. Запостил во всех своих социальных сетях фотку с Ниной и сделал приписку.
«Ребят, я и правда встречаюсь кое с кем, но с сестрой ошибочка вышла. Моя избранница — Нина Жданова».
Нина согласилась, хотя стеснительно отводила взгляд каждый раз, когда видела мой пост. Конечно, мы не знали на тот момент, что именно он сыграет большую роль в том, что фокус внимания обратно сконцентрируется на Нине и ее взаимоотношениях с семьей. Всё же ее отец оставался кандидатом в мэры.
Расследование СМИ набирало обороты. Благодаря связям деда, Михаилу не удалось заткнуть говорливые языки, и его рейтинг просел на несколько позиций. Вот только этого всё равно было мало.
Отец на это время затих, но я понимал, что это ненадолго. Ему по-прежнему нужны были деньги, однако теперь, когда он знал, что мама пришла в себя, он не имел на меня влияния. Я в ту же ночь написал ему об этом сам, запретив появляться у нее в палате. Впрочем, вряд ли он собирался. Отец будто успокоился, но я был уверен, что просто так он не отступит.
Дни потекли размеренно. Как только мы сняли квартиру на окраине, я решил, что Топорков, как и обещал, отдаст вещи матери Нины, но этого не случилось. Только ее телефон разрывался от многочисленных претензий Лилии, которая давила на жалость и вину, дескать, Михаил потратил на ее мать столько времени, а Нина собирается лишить его всего, что он заработал собственным трудом.
При виде этого бреда я стиснул зубы и в тот же день купил Нине новую сим-карту, которую я оформил на себя. Чтобы ее семейство не пробило номер и не докучало ей.
Наступило затишье, во время которого как раз настали каникулы, позволив нам выдохнуть. Но я ожидал удара, зная, что когда на кону стояли большие деньги, люди шли на любую подлость.
— Осталось совсем немного, Нин, — улыбнулся девушке в один из дней, видя, как она беспокоится.
Ее отец с того вечера ни разу не написал ей на старый номер, даже по поводу наследства. А дни при этом шли, приближая нас к особенной дате, ее дню рождения. День, когда будет озвучено завещание ее матери, и все активы перейдут законной владелице.
Накануне ее дня рождения раздался звонок от моего отца.
— Слушаю, — произнес как можно равнодушнее.
В последние дни злость на него притупилась, и я больше не боялся его. Я знал то, о чем до сих пор не был в курсе он сам.
— Не надоело в молчанку играть?
Ни здравствуй, ни привет. Его основная тактика — нападение, что я и уяснил в полной мере.
— Я ни во что не играю, в отличие от тебя. Ко всему отношусь серьезно, Иван. Ты что-то хотел?
Уже не мог называть его отцом. Но это был первый раз, когда я пошел наперекор ему напрямую и вслух. По ту сторону трубки наступило молчание. Мои слова наверняка вызвали у него удивление, и он пытался просчитать, чем ему грозит моя строптивость.
— Я хотел поговорить с тобой по поводу Топорковых.
Иван вздохнул и заговорил неожиданно спокойно, без претензий и наезда.
— Союза между мной и Алисой не будет. Можешь не тратить свое время, — холодно отрезал все его попытки снова свести нас.
— Я не о ней.
Скривился, удивляясь, как сам не догадался, что он так быстро поменяет мнение. Видимо, просчитал, что ему будет гораздо выгоднее заграбастать всё состояние погибшей Валентины Ждановой, чем сотрудничать с Топорковым, положение которого в последнее время пошатнулась.
— Ты ведь всегда был влюблен в эту девчонку, Нину. Разве не хочешь жениться на ней? Раз тебя не беспокоит ее глухота, то мне тем более это неважно.
Его голос вызывал у меня боль в висках. До чего же надо быть беспринципным и жадным, чтобы вот так относиться к людям. Даже не стал объяснять, что никакая Нина не глухая, что после лечения ее слух более-менее придет в норму, но не стал тратить свое время на Ивана.
— Если я и женюсь на ней, то явно не по твоей указке. Это всё, о чем ты хотел поговорить?
Встал у окна, вглядываясь наружу и желая поскорее бросить трубку.
— Без меня у тебя ничего не выйдет, Глеб, — голос его похолодел.
Ухмыльнулся, ведь к такому отцу как раз привык.
— Думаешь, Михаил просто так отпустит активы из рук? Считаешь, что вы такие умные, хорошо спрятались, и поэтому вас не нашли? Уверен, он уже готовит документы о признании Нины недееспособной. Как только он решит эту проблему, ты можешь о девчонке забыть.
Я стиснул кулаки, слушая злобную речь отца. Именно этого я и боялся. Странного затишья.
— Нина дееспособная. Благодаря начатому лечению она…
Не знаю, почему начал возражать. Возможно, пытался убедить себя, что всё обойдется, но в глубине души знал, что просто так эта тема с наследством не закончится.
— Сам-то веришь, что говоришь? — ехидно перебил он меня, и я замолчал.
Сжал переносицу, ожидая, что он мне предложит. И Иван не заставил себя долго ждать.
— Я в курсе, что вчера твоя мать пришла в себя.
А вот этой фразой он меня удивил. Я надеялся, что он не слишком сильно интересовался состоянием матери. Пусть пока ослабленная, но это была она, и я не хотел, чтобы Иван приходил и оскорблял ее своим присутствием.