Чтение онлайн

Еще одним излюбленным развлечением женщин были гонки на лодочках по огромному внутреннему бассейну с целью сбить тюрбан с головы евнуха и как можно дальше бросить его в воду. Они часами забавлялись с маленькими обезьянками, попугаями и дрессированными голубями, прикованными за лапки жемчужными цепочками, которые умели выполнять разные команды; бесконечно играли в триктрак и шахматы; целыми днями примеряли одежды, туфли и драгоценности; расчесывали друг другу волосы, смешивали духи, пробовали кремы и выщипывали у себя на теле волоски.

Сплетни занимали в гареме важное место — наложницы и их служанки поглощали их с такой же ненасытностью, с какой они наслаждались засахаренными фруктами: кто с кем спит, кто кому разбил сердце, кто борется за благосклонность султанши Сафии, кто растолстел, кто постарел. Целыми неделями все только и говорили, что о скандальном романе между наложницей и африканским евнухом: когда их застали на месте преступления, обоим отрубили головы, а трупы пришпилили к Императорским Воротам в назидание другим.

Но основное времяпрепровождение — во всяком случае, так казалось Катарине — заключалось в бесконечном ничегонеделании. И большая часть этой бездеятельности осуществлялась в банях, где они мылись, втирали благовония и удаляли волосы. Женщины часами нежились в парных — лакомились фруктами, напитками и сплетничали. В этих банях не было ванн, потому что турки считали, что в стоячей воде обитает злой джинн, поэтому женщины сидели на мраморных скамьях, а рабыни намыливали их и терли. Катарину поражало их бесстыдство — совсем не стесняясь своей наготы, они сидели и лежали в чувственных позах. А так как эти ленивые откровенные женщины редко оказывались в объятиях мужчин, порой между ними завязывались противоестественные отношения, приводившие впоследствии к мучительной ревности и смертельной ненависти.

Эта невыносимая скука, томление и бесцельность существования наполняли Катарину ощущением смутной тревоги. Все эти женщины оказались здесь против воли, теперь же они выглядели довольными и даже счастливыми, как будто их души онемели, а воспоминания стерлись. Их жизнь напоминала сказочную смерть, и Катарина боялась, что если она пробудет достаточно долго в этом заколдованном дворце, то тоже окажется во власти этих чар. Нет, этого нельзя допустить. Она дала обещание умирающей матери разыскать своего отца. К тому же она обязана жизнью дону Адриано.

Ее воображение без устали рисовало ей картины того, что могло происходить с ним в данный момент, и Катарину переполняло чувство вины за то, что она живет в такой роскоши. Каждое утро, перед началом первой из пятидневных молитв, она напоминала себе о том, что тогда, на острове, дон Адриано не дал ей умереть. Поэтому теперь она не должна позволить умереть ему. Так или иначе она вернет ему свой долг.

Он снова здесь, этот изуродованный евнух, — наблюдает за ней. Сейчас Катарина была уверена, что это не случайно. Она уже несколько недель подряд наталкивалась на него в самых неожиданных местах и теперь была убеждена, что он следит за ней. Это ее пугало.

За восемь месяцев жизни в императорском гареме Катарине удалось, используя хитрость и ловкость, не впутаться ни в какие отношения — не стать объектом страсти или ревности, не влезть в козни и розни, заговоры и контрзаговоры, которые то и дело бурлили в кликах и соперничающих компаниях. Неофициальная иерархия играла очень важную роль — ее ступени менялись и смещались, как песчаные дюны, пока статус наложниц в гареме повышался или понижался по мере того, как большинство оказывало им свое расположение или отказывало в нем из прихоти. Это не затрагивало только Сафию — любимицу султана — а Катарине даже мельком не довелось увидеть эту значительную фигуру. И несмотря на то, что многие пытались втянуть Катарину в свои интриги, ей удавалось сохранить нейтралитет, за что ее со временем стали уважать, потому что знали, что ей можно доверять и полагаться на ее честность. Ей также удалось сохранить благорасположение своих «хозяев» — шелка, ниток и туфель — и, хотя у нее и не было настоящих друзей в гареме, врагов она тоже не нажила.

Но евнухи — это совсем другое дело, и даже спустя восемь месяцев, в течение которых она пыталась приспособиться к этому ирреальному миру, который был так не похож на тот, что находился за его стенами, она не могла до конца понять этих странных существ, стороживших женщин.

Гаремом заведовали чернокожие евнухи, причем отбирали специально как можно более страшных или намеренно калечили их, чтобы они не могли привлекать женщин. Их еще совсем юными похищали из Африки и по пути оскопляли, обычно это происходило в пустыне, где единственным средством от обильного кровотечения был горячий песок — операция была довольно обширной. Евнухи имели огромное влияние, у них был свой собственный штат прислуги и рабов, для тех же, кто попадал к ним в немилость, они становились опаснейшими врагами. Поэтому Катарину и тревожили эта явная слежка и шпионаж. По чьему приказу он действует и зачем?

Ее подозрения подтвердились однажды поздней ночью, когда она проснулась в своей постели в общей спальне оттого, что кто-то зажал ей рот рукой. Девушки часто исчезали из гарема, и больше о них никогда ничего не слышали — судя по слухам, они становились жертвами опалы или ревности. Куда исчезали эти несчастные девушки — не знал никто, более того — даже не пытался узнать. Катарину вынесли из спальни под взглядами девушек, притворявшихся спящими в страхе, что их постигнет та же участь, если заметят, что они что-то видели.

Но, как только они оказались снаружи при свете луны, евнух поставил ее на землю и жестом велел молчать, показывая, чтобы она следовала за ним.

Он отвел ее в покои, располагавшиеся в отдельном крыле гарема, где жили только высокопоставленные наложницы, роскошь которых поразила Катарину. Она еще никогда не видела ничего более роскошного, чем это внутренние покои с прекрасными коврами, гобеленами и золотой мебелью. Кто бы ни жил здесь, у этой женщины были богатство и власть.

А потом Катарина увидела ее — молодую женщину ненамного старше себя, стройную и красивую, одетую в переливчатые малиновые шелка, расшитые золотом.

— Мир тебе, — с улыбкой сказала молодая женщина. — Пожалуйста, сними чадру.

Катарина выполнила столь вежливое повеление.

— И шапочку, — последовал еще один приказ, хотя он больше напоминал просьбу, и Катарина сняла маленькую, похожую на коробочку, шапочку, скрывавшую уложенные в красивую прическу волосы. Наложница минуту разглядывала их, а потом мило засмеялась:

— Кажется, что ты носишь на голове желтую шапочку!

Катарина вспыхнула. Все девушки дразнили ее за это. Они любили слушать ее рассказы о том, как она переодевалась в мальчика и красила волосы, чтобы стать похожей на египтянина. Но самым ужасным было то, что теперь волосы отросли и у корней были ее собственного золотого цвета, но длинные локоны по-прежнему оставались грязновато-бурыми.

— Мой евнух сказал мне, что ты была блондинкой, — сказала молодая женщина. Она протянула руку. — Присаживайся, пожалуйста. — Потом махнула слугам, чтобы те налили в крошечные чашки кофе, к которому Катарина не привыкла до сих пор.

— Я наблюдала за тобой, — сказала ее загадочная хозяйка. — Точнее, за тобой наблюдал мой евнух, а потом мне докладывал. — Она с изяществом отпила глоток. — Ты не присоединилась ни к одной клике. Говорят, что нет ни одной наложницы, которая могла бы похвастаться тем, что ты у нее в руках. А это кое-что говорит о твоем характере, ибо кое-кто из них бывает весьма убедителен, вербует сторонниц. Ты живешь сама по себе, что довольно большая редкость для гарема.