Чтение онлайн

– Лектор - хорош!
– поморщившись, осадил его Диплодок.
– От нас, ножа в спину, ты можешь не опасаться, если, конечно, не вылопаешь последние запасы праздничного спирта...

Геннадий окончательно окривел, приняв богатырскую дозу на старые дрожжи и размахивая руками, пытался что-то доказать окружающим.

– Ишь, как пальцы гнёт, - восхитился Терминатор.

– Наверное, пытается изобразить из пальцесложения, подобие мудры, - предположил Ворон.

– Мудра - пудра, - сморщился Лис.
– Ерунда, всё это...

– Ты ему докажи, - рассмеялся Шмель, показывая пальцем на Лектора.
– Вообще-то, их придумали не для медитации.

– А для чего?
– спросила Барбариска, некогда занимавшаяся этой ерундой и потому, помнившая кое-что из пройденного материала.

– Во время Вавилонского столпотворения Бог, как известно, смешал языки. Как между собой общаться? Вот и придумали язык жестов, разошедшийся, впоследствии, по всему миру. Нет! Конечно, он не остался неизменным - каждая нация несла свою культуру и язык постоянно претерпевал некоторые изменения. Теперь буддисты не поймут североамериканских индейцев. Наверное... Да, к жестам ещё прилагался целый комплекс дополнительных, или вспомогательных, телодвижений и звуков: ужимки, подмигивание и прочие присвисты.

– Нет худа без добра, - вмешался в разговор Кот.
– На подобном языке, между собой, теперь общаются глухонемые.

Геннадий продолжал кривляться и Лариса, смотря на то, как он пытается сложить из пальцев подобие жеста, сказала Ворону:

– Мудра, спасающая жизнь... Кажется, Гена хочет изобразить именно этот знак.

Барбариска показала Вове, как это должно быть на самом деле, сложив мудру из собственных перстов. Ворон критически оценил заложенный в символ потенциал и сплюнул:

– Пока так пальцы загнёшь, за это время, для тебя, наступит гарантированный трындец! Сам загнёшься...

Загрузив пострадавшего в летательный аппарат, сталкеры держали курс на стройку. Акакий оказался безупречным пилотом и виман послушно выполнял все его команды. Внизу мелькали деревья, поля и редкие перелески. Виноградники сменялись садами, а те, в свою очередь, зелёными лугами. Над соломенными крышами курился лёгкий сизый дымок, а курицы клевали прошлогодний навоз. Чего пернатые там искали, поди, и сами не знали, а Чингачгук не переставал удивляться лётным характеристикам атлантской техники.

– Что за гений её строил?
– не переставал восхищаться Лейб.

– Почему сразу - гений?
– не согласился Шмель.
– Может быть, в те времена, все такими были. И чем эта гениальность определяется? Каким критерием? Я работал с одним мужиком, а он рассказал мне про то, как они подкурили преподавателя - кандидата математических наук. Тот, до этого раза, ничего подобного не пробовал и всю ночь мучился гениальностью. Учёный-математик, с его слов, был просто на седьмом небе от счастья и мыслей, которые дуром пёрли в его одурманенную голову. "Гениально!" - всю ночь орал кандидат на всю квартиру. Утром, когда кумар рассеялся, кандидат математических наук начал просматривать записи, которые он всю ночь заносил в свою рабочую тетрадь. С ней он готовился писать докторскую диссертацию. Листая белые страницы, все испещрённые синими чернилами, он с ужасом читал: "2+2=4. Что за херня?! Бред, какой-то!"

Пока сталкеры смеялись, внизу показались знакомые места. Возвращение на стройку, можно было считать успешным. Внизу продолжали бегать дядьки со страйкбольным оружием. Боезапас, при этом, неизбежно расходовался и терялся среди песка, что способствовало переименованию Красной Поляны в Силиконовую Долину.

На стройку, всё-таки, завезли группу строителей в семейных трусах. Они были поголовно покрыты черноморским загаром: хари чёрные, как у негров; торсы - тоже, а ноги белые, как погребальный саван. У себя на родине, гастарбайтеры всегда работали в штанах, но здесь оказалось жарковато... Особенно живописно, рабочие смотрелись на черноморском пляже. Копошась на стройке, они страдали от отсутствия денег и были рады каждому гостю. Лучше, пришедшему не с одной бутылкой, как дурак, а, хотя бы, с двумя. Пришёл прораб. Магарыч, с собой, он конечно не принёс... Рабочие простили бы начальнику длительное вступление, если бы он явился с ящиком водки в руках, или, хотя бы, с бутылкой, но, неумный явился с пустыми руками и нёс, по мнению невольных слушателей, полнейшую чепуху. Прораб курил странные сигареты, со странным запахом, что напомнило, особенно продвинутым, "свежий пых". Когда он ушёл, один из рабочих сказал: "Оратор, хренов!" Да-да!
– согласился другой.
– Что ни слово, то, перед ним: "а-а-а", да "а-а-а"! Бэ-э-э! Работать нужно над своей речью! Помнишь, как древнегреческий оратор отучался дёргать плечом? Я уже забыл его имя, но это и неважно... Это из уроков: то ли истории, то ли биологии - не помню уже. Ну, короче, повесил он меч над дёргающимся плечом, а тот колол, плечо, колол"... "Отучился?" - присоединился к разговору третий работяга. "Не-а! Но зато, на плече образовалась такая мозоль, что оратору уже были по-фигу всяческие уловки и острие меча, в частности. Дёргаться, от этого, он ещё сильнее стал - обнаглел"... Обратившись к четвёртому рабочему, мешавшему лопатой раствор в большом железном корыте, он попытался его приколоть: "Вот, были сказители, а тебе и рассказать нечего!" "Я, малахольный, считал, что только дураку, философу, да политику - всегда есть, что сказать", - парировал труженик, не отвлекаясь от своего занятия. Похоже, на этой стройке он только один и работал... На объекте завизжала циркулярная пила и разговор трудящихся утонул в её визге. Затем заработал кран и загудела новенькая бетономешалка. Напоследок, из общего гула донеслась последняя фраза того, кто видно упорно не желал приступать к работе, предпочитая философии камня философию речи: "Я не хочу сказать, будто бы я его не понял. Я сказал о том, что не желаю его понимать". "Интересно, - подумал Ворон.
– Если черноморец мешает раствор в корыте, то что крутится в бетономешалке?"

Пока сталкеры сиротливо осматривались на силиконовой поляне, косясь в сторону входа, охраняемого военными, к Ворону подошёл солдат срочной службы и предложил неожиданную сделку:

– Я знаю, что вы, сталкеры, интересуетесь подобными вещами. Я предлагал артефакты страйкболистам, но их, кроме пуляния друг в друга силиконовыми шариками, ничего не интересует.

Барбариска, с волнением признала, в предлагаемом товаре, третий гроонусилитель и комплект нательных датчиков. Вот так, нежданно-негаданно, всего за ящик водки, остались в стороне: и "мясорубка", и "барбекю", и прочие неприятные неожиданности.

– "Мясорубка" и "Барбекю" отменяются, а жаль, - вздохнул Шмель.
– Из Бегемота получилась бы отличная купата - сочная, такая... А из Терминатора - поджаристый шницель: румяный, с корочкой, для тех, кто любит посуше - с хрустом.

– Какой терминатор?
– засмеялся Ворон.
– Акакий или Витя?

– Блин!
– нахмурилась Барбариска.
– Какие-то заметки сумасшедшего каннибала!

Настроение предводительницы заметно улучшилось - открывались ранее недоступные пути. Космос и манил к себе, и отталкивал - одновременно. Пугал своей безбрежностью, в которой, затеряться было не просто раз плюнуть...

От волнения, Лариса без конца напевала себе под нос одну и ту же песню: "Подари мне лунный камень..." Ворон не выдержал и рявкнул:

– Слышь, Лариска - заткнись! Как починим "Виман", я тебе всю Луну отдам на растерзание!

После установки усилителя наступил самый волнительный момент - испытание нательных датчиков. К делу подошли ответственно. В качестве подопытного, единодушно выбрали Лейба, как самого везучего, несмотря на то, что сам себя, он таковым - не считал. Руки, ноги, всё тело - облепили контактами, которые держались, на удивление, крепко. На голове их было аж пять штук... После подключения оборудования к Чингачгуку, его конечности стали подниматься и опускаться по очереди, но, в произвольном порядке. Он напоминал механическую куклу, пытающуюся сымитировать индийский танец.

Крот прыснул от смеха и выдавил из себя:

– Янус многоликий...

– Янус был двуликим!
– поправил его Бегемот.
– А это Шива, какой-то - многорукий... И многоногий...

– Да, какая разница?!

– Ему осталось только датчик ещё в одно место засунуть!
– предложил Жук.

– Бонус Янусу!
– заорал Лис.

Ворон согласился:

– В анус...

– Хорош, философы!
– оборвал их Шмель и обращаясь к Чингачгуку, добавил: - С этим шоу пора завязывать. Заканчивай, давай, утреннюю гимнастику!

Акакий щёлкнул какой-то тумблер и представление закончилось. Как он сам пояснил, это происходило каждый раз, когда датчики подключали к человеку впервые. "Это - своеобразное тестирование на совместимость гуманоида и пси-механики вимана".

– Что это было?
– спросил Чингачгук, когда его отключили от аппарата жизнеобеспечения.

– О-о-о!
– воскликнул Шмель.
– Это старинная индейская легенда. Грустная и поучительная. В ней нет ни слова - одни танцы...

Барбариска читала записи в дневнике профессора, про забавы с датчиками, в стенах Горкома. Роль шута отводилась, какому-нибудь, персональному шофёру. Сидя в противоперегрузочном изоморфном кресле, подопытный дрыгался на потеху высокопоставленной публике....