Чтение онлайн

– Опять?
– устало вздохнула Лариса.

– Что опять?
– развёл руками Василий.
– Вывод тут в другом - резине солёных огурцов не надо. Кстати, на ней можно через реку переправиться...

– Поплывём с комфортом и с подогревом!

Определить автора жизнерадостного изречения не удалось, так как Барбариска заверещала на весь базар, захлёбываясь от возмущения. Кое-как Ворону удалось её угомонить.

– Насчёт кстати, - оживился Чингачгук.
– Я слышал, что в современных гаремах арабских шейхов, помимо плановых затрат на женщин, имеются внеплановые. Короче - предъявленный к оплате счёт включает в себя непредвиденные расходы. Естественно, подручные материалы из секс-шопа не рекламировались в открытую. Одним из пунктов значится "побочные средства", проходящие по ведомости под кодовым названием "Морковь". Иногда более ласково - "Морковка".

Никто никак не отреагировал на этот рассказ.

Понабрав товаров на рынке - кому-что понравилось и несколько отяжелев, друзья стали выбираться поближе к центральной улице. На ней точно должны быть продуктовые магазины - одними огурцами сыт не будешь. Проходя мимо вещевых палаток, они опять наткнулись на спорящих супругов. Пока мадам примеряла новую шмотку, вернулся муж и заявил:

– У нашей машины дворник сломался!

– Ну, ничего. Дождя нет. И без дворника до дома доедем.

– Да не тот дворник, который ветровое стекло протирает, а тот, который улицы метёт. Совершенно перегородил выезд.

На выходе из рынка, на автомобильной стоянке, дворник не выдержал напора трудовой вахты и прикорнул на машине супругов. Положив голову на бампер легкового автомобиля, он сладко причмокивал во сне и храпел, как несмазанный дизель. Перегар изо рта работника метлы травил всё живое в радиусе нескольких метров, а в эпицентре вся живность давно умерла, если не успела вовремя покинуть опасную зону. Хозяева машины не стали церемониться с дворником, а взяли его за руки - за ноги. Стоило ожидать, что супруги раскачают бедолагу и на счёт три, выбросят подальше в кусты, но, женщине это, видимо, оказалось не под силу. Они оттащили поверженного метельщика в сторону и аккуратно уложили на молодую зелёную травку.

– Сгорел на работе, - усмехнулся Ворон.

По пути следования в сторону центральной улицы пришлось миновать старый частный сектор. Домики с приусадебными участками и садами проплывали мимо с занудной регулярностью. Старый, покосившийся и почерневший сарай привлёк всеобщее внимание. На нём белой краской хозяин написал название "Бар".

– Ну, это примитивно!
– отозвался на увиденное Крот.
– Предлагаю назвать бар - "Старый партизан".

– Почему?
– спросил Жук.

– Хозяин сарая накрапал вывеску, видимо, после того, как пустил заработанные деньги под откос...

– А может быть и не одну зарплату, - добавил Кот.
– Ещё и дам приглашал, поди...

Крот усмехнулся и сделал общий вывод:

– Скорее всего, это не просто эпизод, а действо, имеющее завидную периодичность, подкреплённое стабильностью.

– Статус кво, - подтвердил Шмель.

– Чего?

– Постоянство, говорю. Верность начатому делу.

Асфальтовая периферийная дорога, разбитая ещё в прошлое тысячелетие, постепенно вывела сталкеров к центральной улице старого города.

После походов по магазинам, можно было возвращаться в точку базирования. Пока товарищи ориентировались в незнакомой местности и вспоминали, где находится автобусная остановка, новые знакомые что-то горячо обсуждали. Оказалось, что нелегальное расследование странного строительства охватило чуть ли не весь южный городок и его окрестности. Образовались даже конкурирующие, между собой, группы, а карты, подобие которой раздобыла Барбариска, распространялись с молниеносной скоростью. Их разве что не продавали в киосках. Эпидемия, охватившая местные сталкерские группы уже напоминала ролевые игры, с заранее написанным сценарием. Мастодонту, как раз необходимо было посетить местный Дом Культуры, чтобы поговорить с завклубом. У того были какие-то сведения, касающиеся этого дела.

Пока Федя ждал завклубом, остальным делать было решительно нечего и они побрели по коридорам заведения, глазея на местных носителей культуры. За дверью, помеченной номер семь, раздавалось нерешительное гитарное треньканье. Вслед за этим раздражённый голос учителя грозно произнёс:

– Музыкант инструмент насиловать должен, а ты у него извинение просишь!

Лис вспомнил свою историю, про то, как начинающий музыкант превращает жизнь домочадцев в настоящий кошмар:

– Играла, вроде бы, на скрипке, а получилось - у бабушки на нервах. "Ё- моё!
– вопила бабуля, встречаясь с такими же бабками на лавочке возле подъезда.
– Сейчас не тридцатьседьмой год!"

Класс бальных танцев сотрясался от музыкального сопровождения, под которое обучающиеся изгибались в конвульсиях, выказывая напоказ свои сексуальные желания. Две любопытные головы заглянули в приоткрытую дверь.

– Напарник у бабы тощий, - прокомментировал увиденное Бегемот.

– Глиста похотливая, - согласился Кот.

Здание Дома Культуры было довольно старое и относилось к постройкам сталинского периода. Массивные стены и высокие потолки давно требовали ремонта. С них лохмотьями свисала отсыревшая штукатурка и отвалившаяся, от старости, краска. Огромные окна, с пожелтевшими рамами, пропускали достаточно света, чтобы не заботиться о замене перегоревших лампочек, до которых ещё нужно постараться добраться. Шестиметровая стремянка требовала минимум двоих рабочих для переноски, что многократно усложняло задачу: или электрик пьян в стельку, или завхоз, или оба сразу. Подключать посторонних, к такому ответственному заданию, не имело смысла: или музыкант сорвётся вниз со стремянки, или шахматист надорвётся под тяжестью дубовой лестницы. Она тоже была изготовлена при Сталине и в те времена - принципиально не могла подвести, иначе столяр вполне мог отправиться на Соловки, отнюдь, не туристом.

Дальше, проходя по зелёному облезлому коридору, товарищи наткнулись на шахматный клуб без названия. Он разместился в просторном, но пыльном помещении. По всей видимости, шахматисты боялись не только дубовой стремянки, но, опасались и соснового черенка банальной швабры. Никто не хотел надорваться, от непосильного труда, а уборщица уволилась, обидевшись на понижение зарплаты. Сознание электрика и завхоза ещё не приняло сей печальный факт, коснувшийся всех работников местной культуры. Они пребывали в астрале, вызванного приёмом внутрь горячительных напитков. На отсутствие названия шахматного клуба, моментально отреагировал Ворон:

– Непорядок! Если название "Клуб четырёх коней" брендовое, то, придумали бы что-нибудь подходящее, для местной ситуации.

– "Клуб четырёх шашек", - предложил Лис, не подозревая, как он недалёк от истины.

В помещении клуба густо пахло шахматами. Бочонок самодельного вина пользовался повышенной популярностью, отчего у большинства гроссмейстеров мысли путались в головах; становились вязкими и обременительно ненужными. Запах от черешневой настойки тонул сам в себе, заполняя всё жизненное пространство, занимаемое игроками.

– Здесь стояла ладья!
– возмущённо воскликнул гроссмейстер местного разлива, обращаясь к своему сопернику по партии.

Вместо туры у него на доске красовалась странная и корявая фигура гнома, замахивающаяся мячом для игры в регби.

– Да какая разница!
– воскликнул соперник.
– У меня вообще, вместо пешек - шашки.

Игра уже приняла смешанный характер. По клетчатому полю носился ферзь, сновали дамки и, при удобном случае, второй шахматист, за один ход, слопал коня, слона и две пешки.