Чтение онлайн

Сбрасываю халат в угол, бросаю рюкзак на стул и медленно двигаюсь к ней.

– Ты игнорируешь мои звонки, пришлось брать инициативу в свои руки, – говорю я с усмешкой, зная, что это её злит.

Арина вскидывает подбородок – настоящая амазонка. Сразу в оборону.

«Ну давай, удиви меня», – думаю, наслаждаясь этой игрой.

– У тебя что, других дел нет?

– Есть, – соглашаюсь. – Но сейчас мне на всё плевать. Хочу быть здесь. С тобой.

Подхожу вплотную, почти касаясь её спины. Наклоняюсь, будто хочу заглянуть в микроскоп. Арина отодвигает голову, уступая мне место. Я чувствую её парфюм, смешанный с запахом реактивов – странный, но возбуждающий коктейль. Она шумно сглатывает. Вижу, как напрягается её тело: спина ровная, четкая линия плеч. Кажется, она не дышит.

– Что там у тебя? Покажешь? – шепчу я прямо в ухо, и она вздрагивает. – Ты представляешь, какая ты сейчас красивая? – продолжаю я, наслаждаясь её реакцией.

С виду такая неприступная, способная дать отпор, а на деле обычная девчонка с естественной реакцией организма на мужские манипуляции.

Арина пытается отодвинуться всем телом, но я не даю, упёршись руками в столешницу с двух сторон, заключая её в ловушку.

– Градов, это уже не смешно! Ты вообще что-нибудь слышал о такой вещи, как личное пространство? – злится она, пытаясь вырваться.

– А кто сказал, что я шучу, м? – бормочу ей на ухо, задевая губами мочку, чувствуя, как её пробирает дрожь.

Моя ладонь скользит по её плечу, опускается ниже, небрежно задевая грудь и очерчивая талию. Ещё ниже… касаюсь бёдер. Арина судорожно втягивает воздух. Её тело напряжено, как натянутая струна.

Прижимаюсь к ней сзади плотнее, нависнув над ней. Она замирает, почти перестаёт дышать. Мне нравится её смущение, беспомощность. Моя рука скользит вниз, касаясь пальцами её между ног, и надавливаю сквозь шов джинсов, стимулируя клитор.

Вцепившись в моё запястье, она безуспешно пытается освободиться от моей руки. Трепещущие ресницы и закушенная губа выдают её волнение.

– Мирон, хватит, – говорит она твёрдо, но в голосе нет уверенности. – Пожалуйста.

Не отвечаю. Просто продолжаю ласкать её бёдра. Кожа под моими пальцами горит. Она тает. Я сам на пределе. Вся кровь сконцентрирована в паху, приводя мой член в состояние боевой готовности. В паху становится чертовски тесно.

Торможу, пока не поздно. Отступаю назад, оставляя её в полном замешательстве. Арина вскакивает со стула и смотрит на меня снизу вверх. В глазах — безумная смесь злости, страха и… черт, желания.

Злость, скорее, на себя, потому что её тело не умеет врать, как бы она ни сопротивлялась.

Я любуюсь ею. Губы припухли, щёки горят, дышит часто.

– Что… что ты задумал? – с трудом выговаривает она. – Зачем ты это делаешь? Что бы ты ни задумал. Прекрати!

Усмехаюсь.

– Неужели не ясно? – шепчу, приближаясь к её лицу. – Я хочу, чтобы ты хотела меня так же сильно, как я хочу тебя, – произношу, беря её руку и направляя её на ширинку, от чего чуть не издаю стон, а девушка напротив молчит, и глаза у неё большие с расширенными зрачками. Она в шоке. – И поверь, Арина, ты этого захочешь. Если уже не хочешь… – Легонько щёлкаю её по носу, подмигиваю и победно улыбаюсь.

Кожа горит. Щеки просто пылают, как будто только что пробежала стометровку на максимальной скорости. Или, скорее, как будто только что столкнулась с чем-то совершенно новым и пугающим.

Отступая, спиной упираюсь в холодную кафельную стену. Кафель приятно холодит кожу. Сердце колотится в горле, заглушая все звуки.

В голове стучит только одно слово: "Больной". Эта мысль эхом разносится в голове, смешиваясь с липким, противным, но сладким возбуждением.

Этот парень пробуждает во мне что-то, о чем я даже не подозревала.

Мирон делает шаг вперед, нагло сокращая дистанцию. В его глазах – пляшут чертенята, дерзкие, самоуверенные.

– Ты… ты… Вот это самомнение! Корона не жмет? – выпаливаю я, но голос дрожит, звучит неубедительно. Пытаюсь казаться смелой, но выходит жалко.

– Разве? – он склоняет голову, играя. – Просто я честный и настойчивый. Говорю прямо. Ты этого еще не поняла?

Сглатываю, пытаясь прочистить пересохшее горло.

Честный? Да он же манипулятор! Обаятельный, самоуверенный… опасный. И почему эта опасность так притягивает?

Мы будто кружимся в опасном танце, где каждый знает свои правила, но никто не хочет уступать. Борьба взглядов, недосказанность в каждом слове.

И все же… это так волнующе. Как смотреть в пропасть – страшно, но невозможно отвести взгляд. Адреналин зашкаливает.

Мороз пробегает по коже от его близости. Его глаза изучают меня, сканируют каждый миллиметр моего лица. Я вижу в них интерес, вызов и… что-то еще. Что-то опасное и притягательное, как запретный плод, который безумно хочется попробовать.

Мирон Градов… Его невозможно не заметить: высокий, широкоплечий, с темными, пронзительными глазами и самоуверенной ухмылкой. В нем ощущается сила и харизма, одновременно пугающая и притягивающая. Обычно он держится с непоколебимой уверенностью, но иногда в его взгляде проскальзывает что-то другое. Что-то глубоко личное, уязвимое. И это "что-то" заставляет чувствовать себя… особенной.

Он протягивает руку и нежно убирает выбившуюся прядь волос с моего лица, заправив ее за ухо. Легкое прикосновение обжигает.

– Долго тебе еще здесь?

Вопрос звучит неожиданно мягко, совсем не в его обычном тоне. В голосе нет насмешки, только легкое беспокойство.

– А что? — вырывается у меня прежде, чем успеваю подумать.

– Надо. Собирайся, давай, – безапелляционно заявляет он, усаживаясь в старое скрипучее кресло. – Подожду тут. А то сбежишь еще. Ищи тебя потом.

Фыркаю, пытаясь унять сердцебиение. Что-то внутри кричит: "Беги! Беги, пока не поздно!" Но ноги словно чужие, приросли к полу. Я как бабочка, приколотая иголкой к энтомологической доске. Завороженно наблюдаю за ним, как он опускается в кресло.

Молча поворачиваюсь к столу, начинаю собирать вещи. Снимаю белый халат. Под ним на мне лишь черный топ с тонкими бретелями.

Чувствую его взгляд на своей спине. Кожа горит под этим взглядом. По спине пробегают мурашки, одна за другой, как маленькие разряды тока. Подняв руки, собираю волосы в высокий хвост. Он смотрит. Чувствую его взгляд везде: не только на волосах, а на линии тела – изгибе шеи, талии, очертаниях груди. От этого становится жарко, не хватает воздуха.

Выключив оборудование, убрав пробы, я все делаю молча, с трудом сдерживая дрожь в руках. Тишина давит на барабанные перепонки. Кажется, я даже слышу, как Мирон дышит.