Чтение онлайн

Кай невольно поежился. Царящая здесь атмосфера угнетала, неприятно щекоча натянутые нервы. А вот Алистер, похоже, не обращал на этот зловещий шум никакого внимания, или же просто искусно держал себя в руках, ничем не выказывая ни малейшего дискомфорта. Он размеренно шагал рядом с доктором, неторопливо беседуя о каких-то несущественных мелочах.

Они шли так довольно долго и успели пройти столько коридоров, что Кай потерял им счет и запутался, пытаясь запомнить дорогу. В этом месте впору ставить метки на поворотах, иначе потом не выберешься.

Наконец, минут через пятнадцать, Абрахам Ульв остановился перед тяжелой дверью, обитой листами металла и совсем не похожей на двери, ведущие в палаты, которые они видели раньше в этих бесконечно длинных коридорах.

– А здесь у нас отсек F – для особо буйных и неуравновешенных пациентов, – Сказал он, доставая из кармана огромную связку ключей. – Значительная часть этого крыла пострадал при пожаре, произошедшем в прошлом году, но мы уже многое успели восстановить… Палата Эльзы Ларсен, пропавшей во время пожара, уцелела, но вот девушку найти не удалось. Мы до сих пор не знаем, жива ли она или погибла где-то в лесу…

Кай почувствовал, как сердце в груди сначала больно сжалось, а потом заколотилось с такой силой, словно пыталось проломать ребра, впрыгнуть из груди и ускакать прочь отсюда. Стараясь не выдать своего волнения, он потупил взгляд, и принялся мысленно уговаривать себя успокоится. А доктор, пытаясь отыскать в связке нужный ключ, продолжал:

– Эльза попала к нам с подозрением на весьма тяжелую форму шизофрении. – Наконец, искомый ключ был найден и, отперев дверь, Ульв впустил своих спутников в отсек F. Как только Кай оказался в этом длинном и непозволительно узком коридоре, его оглушил чей-то надорванный плач, переходящий в истошный вопль. – Некоторое время девушка вела себя довольно тихо, не создавая никаких проблем, – продолжил доктор, не обращая никакого внимания на крики. – Она поддавалась терапии, отлично шла на контакт с врачами… Лекарства принимала весьма охотно, послушно придерживалась режима и таким образом периоды ее беспамятства становились все короче и все чаще сменялись вспышками сознания. Но потом ее словно подменили. Пациентка полностью перестала отличать реальность от галлюцинаций, и заболевание резко перетекло в куда более тяжелую стадию, – они остановились перед небольшой дверью в самом конце коридора. – Она стала называть себя Анной. Бросалась на работников, металась по палате… Она вела себя словно одержимая… Нам пришлось поместить ее в этот отсек, полностью изолировав от внешнего мира. Я до сих пор не могу понять, как ей удалось ускользнуть во время пожара и скрыться в неизвестном направлении. Остальные детали ее пребывания здесь вы можете уточнить, пересмотрев ее личную карту, которую я прислал вам два дня назад, господин Алистер. Еще должен вам сказать, что после исчезновения Эльзы никто долго не может находиться в этой палате… Пациенты начинают регрессировать, проявляются немыслимые осложнения, которые невозможны в принципе. Обычно они и так находятся в таком состоянии, что, как говориться, «куда уж хуже». Но… Факт остается фактом и с профессиональной точки зрения, я не в праве этого скрывать, как бы странно это не звучало.

Алистер понимающе кивнул. Доктор вздохнул и опять принялся перебирать связку. Выудив длинный старый ключ, он медленно вставил его в скважину и дважды повернул. Глядя, как он это делает, Кай безумно разволновался и даже спрятал руки в карманы куртки, чтоб никто не заметил, как они дрожат.

Прежде чем войти, Абрахам Ульв коснулся неприметного выключателя возле дверного косяка и небольшое квадратное помещение залил желтоватый свет. Кай медленно переступил порог и почувствовал, как желудок больно сжался, а на спине проступили огромные капли холодного пота.

Повсюду – на стенах, на полу, на ножках привинченной огромными болтами кровати, бессчетное количество раз было написано одно-единственное слово.

Оно было выведено кровью, успевшей изрядно потемнеть, а в некоторых местах надпись была просто выцарапана. И она была всюду, куда только можно дотянуться.

Только теперь парень понял, почему Алистер назвал его Мейсоном при знакомстве с Ульвом. Стены этой палаты громче любого крика звали его: «Кай».

4. И низко стелется туман

Когда Кай вернулся домой, у него не было и мыслей о сне. Увиденное в больнице настолько потрясло его, что он никак не мог найти себе места и бесцельно наматывал круги по гостиной. Его мысли настолько перемешались, что если бы могли материализоваться, то были б похожи на клубок запутанных гирлянд, что накануне Рождества достают из коробки и, чертыхаясь, пытаются распутать, забавляя Гринча [11], который весь год ехидно хихикал, переплетая метры дьявольских дротиков.

Парень отчаянно пытался расставить все по своим местам ровно до того момента, пока в его сознание не постучалась тяжелая головная боль. Опустившись на диван, он откинулся на спинку и обвел комнату усталым взглядом. Мейсон беззаботно спал в своей комнате, о чем свидетельствовал его громкий храп, больше напоминающий брачный призыв оленя, а вот вернулась ли Петра домой, Кай не знал. Он не решался это проверить, как не решался войти в свою спальню, где его ждала Анна. Он боялся, что слетит с катушек и в который раз попытается убить эту демоническую сучку, при этом осознавая, что это бессмысленно.

Его взгляд остановился на журнальном столике, где сиротливо лежала раскрытая книга. Видимо, Мейсон пытался дождаться друга, чтоб сразу же узнать все подробности поездки с Алистером, но не смог победить сон и отправился спать, оставив книгу здесь. Краешки темно-синей с серебристыми узорами обложки сверкали и переливались в приглушенном свете настольной лампы, настойчиво маня парня к себе. Недолго думая, Кай взял в руки книгу и позволил себе полностью погрузиться в сказочные миры, созданные Андерсеном. Страницы пролетали незаметно, оплетая сознание волшебными нитями, и все глубже затягивали его в калейдоскоп событий, происходящих в историях. Увлекшись чтением, Кай и не заметил, как за окном посветлело, солнце, выкарабкавшись из-за линии горизонта, упрямо поднималось все выше и выше, то тут, то там проглядывая в прорехи между тяжелыми серыми тучами, плотно затянувшими небо. Молочно-белый туман повис в воздухе плотной пеленой, тщательно окутав город.

Когда часы показали половину одиннадцатого, Кай добрался до последней сказки, и узнал, наконец, о какой Герде говорила ему Грейс. Перелистнув последнюю страницу, он снял очки и потер ладонью раскрасневшиеся глаза.

– Дай угадаю: сегодня ты даже не ложился? – Прозвучал голос Мейсона, опершегося на дверной косяк на пороге гостиной. На нем была выцветшая футболка с весьма неприличным принтом на груди и коричневые пижамные штаны. Непричесанные волосы торчали во все стороны, но смотрелись весьма гармонично и стильно, вызывая у Кая легкую зависть, ведь его прическа по утрам напоминала пожеванный и выплюнутый привередливой коровой пучок прошлогоднего сена. А вот Мейсона, без лишних сомнений можно было лепить на обложку мужского журнала «GQ» [12] сразу после того, как он протер глаза… О, эта жизнь местами так несправедлива!

– Да я и так бы не смог уснуть, – ответил Кай после минутной паузы и сладко потянулся.

Мейсон прикрыл глаза и понимающе кивнул. Что-то в друге его настораживало, наталкивая на мысль, что ему есть о чем рассказать. И скорей всего, это будет что-то не очень приятное.

– Я с радостью выслушаю отчет о твоих ночных похождениях, но только после завтрака, – посланник Купидона направился в кухню, поманив друга за собой.– Сегодня шеф Мейсон порадует ваши желудки своим фирменным блюдом, так что рекомендую не отставать!

Кай за сутки изрядно проголодался, так что намек понял и охотно последовал за другом. Пока Мейсон, гремя посудой и рассыпая повсюду муку, колдовал над своими знаменитыми блинами, Ангел Смерти занялся приготовлением кофе. Видавшая виды кофеварка, которая лучше бы смотрелась на свалке, чем на кухне, ни в какую не поддавалась на уговоры и яростные нажатия на кнопки. Выторговать порцию чудодейственного ароматного напитка, способного вернуть вымученному бессонной ночью телу бодрость и нормальное функционирование, никак не удавалось. Древняя упрямая машина не слушалась, упорно грозно шипя и выпуская струи горячего пара, норовившие попасть в глаза. Прошло немало времени, прежде чем Каю удалось сменить воду и засыпать кофе в нужный отсек. Не успел он возрадоваться, как возникла новая проблема – вода отказалась закипать. Парень готов был поклясться, что чем дольше он смотрит на нее, тем холоднее она становится. Проклятая кофеварка! Чувствуя, что еще немного и вода покроется корочкой льда, Кай с досадой отвернулся.

– Петра дома? – Спросил он у Мейсона, который держа сковородку в руке, ловко подбросил блин в воздух и искусно его поймал через секунду.

– Понятия не имею, – пожал он плечами. – Я не заглядывал к ней в комнату. В принципе, она могла вернуться и раньше меня, но это маловероятно… Хоть и не исключено.

– Ты уже рассказал ей о... – Кай запнулся и, достав с полки две чашки, вновь взялся за кофеварку, вода в которой вроде как начала нагреваться.

– О Могильщике? – Закончил за него Мейсон.