Чтение онлайн

Работы профессора Бауэра и его коллег послужили одним из стимулов зарождения и развития генетики человека и ее важной части – медицинской генетики. Поставленные евгеникой цели – освободить генотип человека от вредных наследственных задатков и обогатить его ценными для физического и умственного развития генами – благородная задача, решением которой занимаются ученые и сегодня. Цели, поставленные перед евгеникой ее основателями и ею не достигнутые, перешли в ведение медицинской генетики.

Для настоящих ученых в те времена тяжело было сознавать, что евгеника, хотя и в извращенном виде, используется, чтобы оправдать страшные преступления. Посещали такие мысли и профессора Бауэра. Но что мог он сделать? Отказаться от работы? Объявить во всеуслышание, что теория расового превосходства – бред и подтасовка научных данных в угоду политикам? Это означало подписать приговор не только себе, но и многим сотрудникам кафедры. Имел ли он на это право?

Душевные терзания доводили профессора до исступления. Месяц назад его сыну исполнилось восемнадцать, и у него появилась еще одна головная боль. Похоже, что «блицкриг», о котором вещал фюрер полгода назад, затягивается на неопределенное время, а армии требуются новые и новые солдаты.

Профессор каждый день с замиранием сердца просматривал содержимое почтового ящика. Пока пронесло, но долго ли будет еще везти? В один прекрасный день придет повестка, и его мальчик – такой талантливый, с тонкой и ранимой душой – должен будет стать «пушечным мясом» в войске, которое бесноватый фюрер с упрямством шизофреника и психопата толкает все дальше на восток.

От армии не спасет Дитмара ни врожденная аномалия почек, ни плохое зрение. Медицинская комиссия, которую проходят все мальчишки после шестнадцати, признала его здоровым и годным для строевой службы.

Когда профессор попробовал поинтересоваться у знакомого военного врача, как можно доверить оружие человеку с таким зрением, тот пожал плечами:

– А что делать? Не мне тебе рассказывать – восемьдесят процентов немцев имеют проблемы со зрением! А кто же воевать будет, если мы всех близоруких по домам распустим? Ничего, в очках увидит мишень!

– …или сам станет удобной мишенью, пока будет высматривать в очках местонахождение противника!

Доктор ничего не ответил. Собственно, ответа от него никто не ждал. Он тоже делает свою работу и тоже боится оказаться завтра среди штрафников на передовой восточного фронта.

Профессор вспомнил разговор с военврачом – вот она, «превосходная раса», почти вся сраженная аномалиями зрения. И ему, как генетику и антропологу, таких дефектов известно немало. Впрочем, как и у любого другого народа – есть характерные, накапливающиеся веками мутации. Причем, чем более «чист» генотип нации – в смысле, без примесей генотипов других этнических групп, то есть без смешанных браков и потомков от них – тем эти мутации чаще проявляются. Но не дай Бог произнести такое вслух! Ведь это удар по колоссу на глиняных ногах – теории превосходства арийской расы над другими народами! А цель их научных исследований – доказать обратное. Благодаря этому они до сих пор и существуют, имея возможность заниматься настоящей наукой, а не только придумывать всякую ерунду для отчетов.

Партийные соглядатаи их работой довольны – им даже пообещали финансирование для расширения работ. А сегодня профессор Бауэр получил официальное письмо из канцелярии Генриха Гиммлера с приказом подготовить группу из молодых ученых и способных студентов для работы на «Специальных научно-исследовательских объектах». Из туманного текста письма профессор понял, что «объекты» расположены в Скандинавских странах и призваны стать практическим подтверждением их липовой теории.

«Будут выводить идеальных арийцев или клонировать эсэсовских уродов? Ну если естественным путем скрещивать – это еще куда ни шло, хотя сильно смахивает на селекционную станцию по производству породистых коров. Но если выращивать человеческие дубли из одной клетки…

Гиммлер давно интересуется состоянием научных исследований в этой области. Еще бы – несколько научных статей по генетике, наложенные на его агрономическое образование и болезненное воображение породили старательно культивируемую им идею. Когда он вызывал меня два месяца назад для беседы, задавал вопросы – можно ли, например, из его пальца вырастить его копию? Что с него возьмешь – дальше опытов по регенерации дождевых червяков и скрещивания коров познания Гиммлера по биологии не пошли. Впрочем, тем лучше для нас – будь он более компетентным в этом вопросе, наши высосанные из пальца отчеты не проходили бы так запросто на «ура».

Но, одно дело – писать на бумаге хитросплетенные псевдонаучные выводы, пересыпая их для пущей важности латынью и цитатами из монографий всемирно известных ученых, а другое дело – каким-то образом доказать это на практике. Единственное, что успокаивает – такие эксперименты быстро поставить невозможно – срок развития эмбриона, как ни крути, девять месяцев, пока все этапы пройдут, могут пройти годы.

А за это время, как говорил Насреддин, «то ли осел сдохнет, то ли я, то ли падишах». В запасе есть несколько лет. Долго ли протянет «тысячелетний рейх»? Хотелось бы надеяться, что не очень…»

Такие мысли посетили профессора после прочтения письма. Поразмышляв еще немного, он встал и пошел в комнату к сыну. Тихонько постучал в дверь – он всегда так делал, потому что считал, что любому – даже самому маленькому ребенку – нужно собственное жизненное пространство, частная сфера, которую никто без его позволения не имеет права нарушать.

– Сынок, что нового в школе? – спросил профессор, увидев сына в привычном положении – склонившегося над книжкой. Про успехи он привык не спрашивать – с этим неожиданностей у Дитмара никогда не было.

– А-а! Ничего интересного! – махнул Дитмар рукой в сторону невидимой гимназии.

– Проблем нет? – продолжал отец.

– Проблем? Сейчас одна проблема, по крайней мере – у меня, как выдержать бесконечные сборища и марши.

– Все же лучше, чем на фронте под пулями… Я как раз об этом и хотел с тобой поговорить. Есть возможность внести тебя в список «брони» как подающего надежды молодого ученого для работ по практическому обоснованию теории превосходства арийской расы.

– Ты хочешь, чтобы я занимался этой бредятиной? Не мне тебе говорить – невозможно обосновать то, чего в природе не существует.

– Но до сих пор наша кафедра работает благодаря тому, что мы смогли «доказать» теорию. Точно так же можно сварганить и практику. Только для этого требуется гораздо больше времени – и нам это на руку. А главное – я хочу, чтобы ты был подальше от фронта…

– Но мне еще надо закончить гимназию…

– Я договорюсь, чтобы ты сдал экзамены экстерном. Надеюсь, для тебя это не составит проблемы?

– Конечно, нет.

– Группа должна быть укомплектована через месяц. За это время постарайся уладить все вопросы с гимназией, а остальное – мои проблемы… – всегда строгий и сдержанный отец впервые дал выход своим эмоциям, не сдерживая слез, он прижал сына к себе и прошептал: – Я хочу, чтобы ты остался жив, мой мальчик…

– Фрау Вальд? Вас из Комиссариата полиции беспокоят. Элеонора Шур из «русского» отдела.

– Элеонора? Рада вас слышать. Как криминальная обстановка в городе? Надеюсь, русское население Дюссельдорфа еще не дискредитировало себя окончательно в плане законопослушания?

– Алина!? А я вас сразу не узнала! Смотрю, вроде фамилия знакомая, но ведь знаете, передо мной каждый день мелькает полно дел. Так что, получается, что знакомых фамилий – тысячи. И сразу вспомнить – в связи с чем то или иное имя мимо меня проходило, не всегда возможно.