Чтение онлайн

Вспоминал отчима из вольных, что обещал дать пасынку свою фамилию. Мать вышла за этого мудака, чтобы он помог тогда еще не Барону, а Борьке оформить вольную и паспорт. Но отчим только пил и проедал те несчастные деньги, что матери Борьки удавалось добывать на трех работах.

А страшнее всего было вспоминать о том, как менялась его, Барона, банда.

Сначала это были просто друзья, у которых он прятался от побоев. Потом – удалая компания, что наловчилась тырить еду. Затем – умелая команда начинающих воров, которые пытались грабить богатых в пользу бедных, то есть, себя. А затем и опасная гоп-компания, “обносящая” лавки и кабаки.

Где-то на этом моменте они и нарвались на Палыча. Тот влегкую завалил тогда еще сосунков и поставил перед выбором: пойти в тюрьму, навсегда лишившись шанса получить вольную, либо в качестве извинения отработать долг перед хозяином заведения – купцом Муратовым.

Вот тут-то банда Борьки изменилась кардинально. Они поняли, что попали на службу к серьезной шишке. Прочувствовали свободу, когда полиция нарочно запаздывает к месту преступления и теряет улики, получив “на лапу”. Они вошли во вкус безнаказанности.

И Борька вошел, ведь был во главе этой банды и должен был подавать пример. Он тогда уже звался Бароном и просто не мог сдрейфить.

Но на самом деле в глубине души у Барона жил Страх. Страх, что однажды они проколются по-крупному. Страх, что придет кто-то еще сильнее и просто свернет им шеи. Страх, что родственники жертв не простят обиды и накинутся всей деревней, всем городом!

Этот страх заставлял Барона быть осторожным и держать своих обалдуев в ежовых рукавицах. Но с каждым годом это было все сложнее. Особенно, когда они убили первого человека, и за это им ничего не было. Борька тогда неделю не мог спать, а его подельники… они смеялись. И это было страшнее всего.

Барон так и не привык убивать. Но сойти с этой дорожки уже не мог, и просто предоставлял другим пачкать руки, делая вид, что ему такое уже не интересно, что это работа для “шестерок”. И вчера он был доволен тем, что эта странная парочка выжила. Но все же приятных чувств к ним не испытывал.

“Нищеброды, – с презрением подумал Барон. – Бастарды, которые ничем не отличаются от деревенской голытьбы, кроме наличия паспорта. Они даже хуже, ведь у деревенских есть хотя бы земля, семья, община. А у этого придурка ничего. И все же… все же он вчера противостоял целой толпе. Как?”

Мысли Барона метались. Он то хотел подстроить парню максимально подлую засаду, то наступить на горло своей гордыне и попросить научить паре приемчиков. Ведь так в городе больше никто не умеет. Самый опытный боец тут Палыч, но у старика и вполовину не так хорошо выходит. А Барон…

Он ведь понимал на самом деле, насколько мелкий. Ну да, городские его боялись, считали отпетым бандюганом. Но когда Муратов как-то раз взял их с собой сопровождать груз в Екатеринбург и обратно, и они увидели, чем живет Большой Город, парень понял, что он – тот же нищий крестьянин, только с паспортом.

О, этот блеск Столицы, как же он завораживал! Все эти воздушные корабли, парящие в воздухе сады и особняки! Даже воздушные грузовики, поднимавшиеся туда, и те были красиво украшены и блестели стеклом и позолотой.

Потрясающая красота! Недоступная красота. Полет сверкающего гиганта, который он наблюдал с земли, как червь. Жалкий третьесортный человечек, лишь случайно увидевший то, что доступно только избранным.

– Эх… – тяжко вздохнул Барон и опрокинул в себя махом полкружки.

– Ты чего такой смурной? – спросил его Толик – один из немногих умных парней в их банде. – Жизнь дерьмо, да?

– Да блин, зависть берет! – признался наконец Барон. – Почему некоторым от рождения достается все, а другим – ничего?

– Это ты про ту парочку бастардов? – сразу сообразил Толик. – Да у них по-любому просто артефакты по карманам напичканы!

Барон не ответил. Он уже не был в этом уверен. Да, он видел вчера, как кто-то из этих двоих наколдовал диковинную рябь в воздухе, и через эту рябь байстрюки спаслись. Но ему было сложно поверить, что кто-то, имея настоящие артефакты такого уровня в их мухосранске, не продал их, чтобы купить себе нормальную одежду и еду.

Вон, та девчонка и сейчас бегала по залу в залатанном и застиранном платье, явно перешитом из мужской рубахи и старой одежды монашек. А ботинки у нее на ногах были и вовсе ужасные. Почему она не продаст артефакт и не купит себе шмотья и еды?

– Эй, девка! – окликнул ее Барон. – Сухарей сюда еще! Да не ржаных, а пшеничных!

– А денег-то хватит на пшеничные? – нагло усмехнулась та, развернувшись к нему.

– Ты че, с… – замахнулся было Барон, но Толик схватил его за руку.

– Спокойнее, – сказал он. – Палыч сказал, никаких драк в зале. А еще под соседним столом опять ее псина сидит.

Барон покосился в ту сторону. Действительно, там разлегся снежно-белый пес, и сейчас тот напрягся и чуть подался вперед, готовый постоять за честь хозяйки. У Барона непроизвольно зачесалась покусанная ягодица: эта тварь никого не убивала, но как будто знала, в каких местах укусы безвредны, зато весьма болезненны.

Барон сегодня видел, как Палыч пытался выгнать тварь, но пес так зарычал, что желание подходить к нему быстро улетучилось.

Палыч попытался надавить на саму девушку, говоря, что это антисанитария. Но девчонка заявила, что пес вовсе не ее, что он уличный, и с таким же успехом может считаться собакой самого Палыча.

На это ответить было нечего. Пес никому не мешал, пока его не трогали. А о том, как он себя ведет, если попытаться его “потрогать”, знали уже все местные завсегдатаи и повторять этот опыт не торопились. Сидит себе псина тихо, ну и пусть дальше сидит.

Некоторые предлагали пристрелить или нож метнуть, вот только еще одного визита полиции никому не хотелось, а метнуть нож с пьяных глаз так, чтобы не попасть в людей и в многочисленные ножки столов и стульев…

Короче, разговоры остались лишь разговорами, и в итоге завсегдатаи решили, что подкормить пса проще, чем с ним связываться.

– Э, песик! – позвал Барон. – Рыбки хочешь? Или колбаски?

Он потряс пластиком колбасы. Пес даже не моргнул, и от его пристального взгляда по спине Барона пробежали мурашки.

Блин, что дворянчики, что их добро – все странное и подчас опасное. Наверное, не зря бастардов к крестьянам не причисляют, а дают особый статус: все-таки они совсем другие. Но как же Барону хотелось хоть немного подняться над нищетой родного города! Однако пока все, что ему было доступно – это опускать до своего уровня других.