Чтение онлайн

— И все? — облегченно вздохнула она.

— Ты же не думаешь, что я подарю все это своей двоюродной сестре?

— Ну, я не настолько глупая, чтобы так думать…

— А насколько ты умная?

— Умная не умная, а все поняла… Еще в магазине поняла, — нежно улыбнулась она и потерлась носиком о его плечо. — Ты так хотел сделать мне приятное, что я не стала спорить. Это же все для меня?

— Для тебя.

— Ты можешь подумать, что я меркантильная… Думай, — пожала она плечами, — мне все равно.

— Так уж и все равно?

— Ну, не совсем… А это правда мне? — Ульяна вся сияла.

— Тебе.

— Спасибо! А можно, я все перемеряю?

— Ну, не в машине же, — улыбнулся он.

Дома Никита вызвался приготовить ужин, но, прежде чем заняться этим, ему пришлось нагреть на огне большой таз с водой. Увы, при доме был только летний душ, о котором сейчас не могло быть и речи. Впрочем, Ульяна наловчилась купаться в старом дюралюминиевом корыте, в котором стирала белье. И расплесканную воду она ловко после себя вытерла, освободив кухню для Никиты. Ей не терпелось поскорее примерить на себе обновы, но и без этого в ее руках спорилось любое домашнее дело.

Никита уже закончил жарить стейки, а Ульяна все не появлялась. Зато к дому вдруг одна за другой подъехали две машины — свеженький «Гелендваген» и старенький «Ниссан». Из джипа вышел представительного вида мужчина в стильном пальто, из «японки» — неряшливый увалень в пыжиковой шапке и молодая полная женщина в старой и немодной каракулевой шубе.

Увалень угодливо открыл калитку, мужчина в пальто с важным видом зашел во двор, но почти сразу же остановился. Осмотрел, что-то небрежно сказал и вернулся к своей машине. Увалень потирал ладоши, глядя ему вслед, и толстуха радостно улыбалась.

«Гелендваген» уехал, но подозрительная парочка следовать за ним не торопилась. По-хозяйски уверенным шагом эти двое направились к дому, бесцеремонно зашли внутрь.

— Улька, ты где? — во весь голос заорал увалень.

Никита собрался выйти к нему, но Ульяна опередила его.

— О! Ты чего вырядилась, как проститутка? — раздался завистливый женский голос.

— Улька, ну ты даешь! — Зато увалень пришел в восхищение.

— Дает! Но не тебе! — хмыкнула толстуха.

— Ну, мы люди не гордые, мы и втроем можем, да, Улька? — Увалень попытался обнять Ульяну за талию, но она увернулась и юркнула в зал.

Он собрался последовать за ней, но дорогу ему перегородил Никита.

— Я ж говорила, дает она! — фыркнула толстуха. — Потому и одета, как проститутка…

— Ты кто такой? — вызывающе и одновременно испуганно спросил увалень.

— Кто надо.

— Гена, чего ты хотел? — Ульяна спряталась у Никиты за спиной.

Теперь ясно было, кто пожаловал в дом. В принципе, Никита и так уже догадался, что это бывший ее муж и его молодая жена.

Не повезло Ульяне: за осла вышла замуж. За полного кретина. Новая жена Гены и близко рядом с ней не стояла, и он, похоже, сам это понимал. Надо было видеть, какими глазами он смотрел на Ульяну.

Она и волосы в порядок привела, и накрасилась, а стильное брендовое платье сидело на ней безупречно. Правда, туфли нужны были сейчас, а не теплые сапоги, но и в них она выглядела очень хорошо. Спина выпрямилась, и плечи расправились. Правда, уверенности в себе не хватало, грациозности, зато женственность сочилась из нее, как мед из только что вытащенных из ульев сот.

— Да мы дом продали… А чем тут так вкусно пахнет?

Никита смотрел на Гену и укоризненно качал головой. И угораздило же Ульяну выйти замуж за такого урода. Он ведь не только по жизни урод, у него и с внешностью не сложилось. Он запросто мог бы работать без грима дублером у Фредди Крюгера.

— Как продали? — ахнула Ульяна.

— За цену, которую мы просили…

Ульяна действительно продавала дачу, только Никита никак не мог понять, почему она выставляет нереальную цену. Не мог здесь дом с участком стоить четыреста тысяч долларов. За триста еще можно было бы продать, и то со скрипом. Он думал, что Ульяна сопротивляется своему же собственному решению расстаться с бабушкиным подарком, поэтому и заламывает цену, чтобы его никто не купил. А тут, оказывается, ее бывшему мужу нужны деньги. Ну да, он и квартиру в Москве хапнул, и дачей, как своей собственностью, распоряжается.

— Дом ему не нужен, дом под снос…

— Я не хочу ничего продавать! — возмутилась Ульяна. И, как бы испугавшись своего выпада, прильнула к Никите.

— Как это не хочешь? — замахала руками толстуха. — Мы же договорились!

— Договорились! — вторил ей Гена. — Половина тебе, половина нам!

— Какая половина?! На четверых делить будем! — возмутилась молодая супруга. Присутствие Никиты ничуть ее не смущало, видимо, она всерьез считала, что у него здесь нет права голоса. А может, надеялась на своего мужа, который, при всей своей рыхлости, производил тяжеловесное впечатление. — Нас трое, и ты! Нам три четверти, и тебе одна!..

— Хорошо считать умеешь, — перебил ее Никита. — Где так научилась, на базаре?

— А тебе слова не давали! — осатанело глянула она на него.

Никита ничего не сказал, он просто надавил на нее взглядом, и это подействовало. Она мгновенно сникла и растерянно повернулась к мужу:

— Гена, скажи ему… Улька, он у тебя что, маньяк?

— Какая она тебе Улька? — Никита сделал полшага, и толстуха отшатнулась, едва не сбив Гену с ног своей тушей. Но тут же расправила плечи, подбоченилась, приготовившись к атаке.

— Ульяна, кому принадлежит этот дом? — спросил Никита.

— Мне.

— Это совместно нажитое имущество?

— Нет.

— А квартира в Москве?

— Тоже моя.

— Слушай, я не поняла, чего ты права качаешь? — заголосила толстуха. — Кто ты такой?

— Адвокат я. Адвокат Ульяны Денисовны… Значит, вы дачу продаете? О цене договорились? Без согласия хозяйки? Что ж, налицо чистой воды мошенничество. До двух лет лишения свободы. Если вы сейчас не уберетесь, я вызову полицию.

Меньше всего Никита хотел ввязываться в чей-то имущественный конфликт, хотя бы потому, что не было желания кого-то калечить, и он действительно готов был вызвать полицию, чтобы решить проблему чисто по закону.

— Вызывай! — хохотнула толстуха.

— А Ульяна напишет заявление. И завтра же вы съедете с московской квартиры.

Эта квартира Никиту ничуть не интересовала. Если Ульяна не считает нужным выселять мужа, то пусть так и будет.

— Не напишет! — набычился Гена, угрожающе глянув исподлобья на Ульяну.