Чтение онлайн

— Цельтесь лучше! — приказал артиллеристам князь. — Попадете с первого выстрела, получите по лишней чарке, не попадете, обойдетесь линьками!

— Не извольте сомневаться, ваше сиятельство, — пробурчал артиллерийский квартирмейстер Ермаков, награждённый за бой с блокшипами знаком отличия военного ордена, надежно защищавшего своего хозяина от порки.[1]

— Пли!

В ответ на приказ тяжелая 60-фунтовая пушка Баумгарта гулко ухнула, послав бомбу в ближайшего француза. К счастью для того, прицел оказался не совсем точен и снаряд лишь пробил грота-марсель, разодрав «Souffleur» парус.

— Запорю, сукины дети! — завопил Вадбольский, после чего сплюнул от досады и приказал дать задний ход.

Затем, дождавшись, когда орудие зарядят, вновь повел канонерку вперед. Так могло продолжаться довольно долго, но у союзников тоже имелись пушки, пусть и не такие тяжелые, как на канонерке, но их было гораздо больше. Поднятые падающими вокруг ядрами всплески то и дело захлестывали палубу маленького русского корабля. Но тот продолжал яростно огрызаться из своего единственного орудия.

Чумазый от пороховой гари Ермаков продолжал колдовать у прицела, не обращая внимания на посулы и угрозы командира. Наконец, все было готово, и он, выбрав момент, произвел выстрел, приговаривая про себя:

— Получай без сдачи!

На сей раз глазомер его не подвел, и бомба разорвалась на юте «Суфлёра», разбив румпель и практически лишив того управления. Однако не успели на канонерской лодке стихнуть крики радости, как «сдача» все-таки последовала. Одно из выпущенных врагами ядер ударило в дульный срез русской пушки, расколов ее. Один из осколков отрикошетил по брустверу, отчего в первый момент казалось, что попадание было именно в него. К счастью, броня это испытание выдержала.

— Все живы? — осведомился князь, пытаясь нащупать сорванную с головы фуражку.

— Мы-то, да! — прохрипел ушибленный при попадании наводчик. — А вот…

Лишившееся доброй трети ствола орудие и впрямь никуда кроме переплавки более не годилось. А это значило, что никакого иного вооружения, если не считать оббитого котельным железом носа, прозванного почему-то «шпироном», у них не оставалось. Ну кроме еще одной оружейной новинки их обожаемого, но все-таки чудаковатого великого князя.

Тем временем, заметившие бедственное положение своего противника англичане и французы вели между собой активные переговоры. То, что русские не могут ни уйти, ни защищаться, было очевидно. Как и то, что их лодка стоит на мелководье, а потому приблизиться и взять ее на абордаж тоже не получится. Иными словами, ситуация сложилась патовая. Медлить тоже было опасно, в любой момент на помощь канонерке могли подоспеть товарищи.

Первым нашел выход из положения французский капитан «Люцифера», приказавший спустить паровой бот и гребной полубаркас. В самом деле, если русские лишились артиллерии, так почему бы не атаковать их с помощью гребных судов. Англичане, разумеется, не могли допустить, чтобы вся слава досталась их союзникам, последовали их примеру. Капитан «Суфлёра», занятый срочным ремонтом своего корабля, все же не стал отказываться от участия в общем празднике, выслав две шлюпки.

Так что скоро к притаившемуся на плесе «Балагуру» направилась целая экспедиция. Возглавил ее вооруженный 24-фунтовым орудием британский паровой бот с «Бульдога» под командой первого лейтенанта Парсонса, за ним в кильватер шли, дымя трубами, кожуховые боты с «Люцифера» и «Суфлера», а следом пристроились три полубаркаса. На каждом поместились морские пехотинцы и матросы-волонтёры со штуцерами Тувенена и Энфилда. Всего в абордажной партии набралось больше ста человек.

Казалось, что участь русской канонерки решена, ибо личное оружие 30 человек экипажа состояло из полутора десятков гладкоствольных ружей, такого же количества тесаков и револьвера командира. Впрочем, имелся еще один козырь…

Несмотря на то, что митральезы или, называя их по-русски, картечницы, которые теперь никто не назовет именем Реффи, были не только приняты на вооружение, но и изготовлены, до сих пор не было случая применить и испытать их в деле. По штату, на каждой «константиновке» должно было быть две таких установки. На самом деле имелась только одна.

Впрочем, обращаться с ней умел тоже единственный член экипажа «Балагура» — юный гардемарин Сережа Тыртов, стоявший теперь подле командира, и вместе с ним тревожно вглядывался в приближавшихся врагов. С первого дня, когда их канонерка получила новейшее вооружение, он буквально влюбился в скорострелку, уделяя освоению картечницы все свое внимание и не упуская возможности провести практические стрельбы. И вот теперь настало время применить наработанные навыки в настоящем бою.

— Что будем делать? — не выдержав напряжения, спросил он у Вадбольского, с которым находился в приятельских отношениях.

— Сомнительная слава Стройникова [2] меня не прельщает, — нервно дернул головой князь.

— Я и не думал предлагать тебе подобное! — вспыхнул юноша, но старший товарищ поспешил его успокоить.

— Знаю, Сережа. Знаю. Но дело у нас, как видишь, дрянь. Твоя митральеза сможет дать хоть один залп?

— Конечно! Только она стреляет не залпами, а очередями…

— Сейчас это неважно, мон шер! Как только они приблизятся, мы дадим полный ход и постараемся протаранить хотя бы пару шлюпок. Если же, точнее, когда нас возьмут на абордаж…

— Мы взорвем «Балагура»?! — с восторгом воскликнул гардемарин.

— Да, конечно, — кивнул князь, решивший про себя, что сделает все сам, приказав команде спасаться. Благо, берег не так уж далеко, а море почти теплое…

Между тем вражеские лодки приблизились. Шедшие первыми англичане принялись сигналить, требуя, чтобы русские спустили флаг.

— С Богом, — перекрестился Вадбольский. — Полный вперед!

Вода за кормой забурлила, и канонерка медленно двинулась на врага. Мигом сообразившие, что это значит, союзники тут же открыли по ним огонь. Но комендор английского бота чуть поспешил, и его выстрел прошел далеко мимо цели, французским артиллеристам повезло немногим больше. Мелкие трехфунтовые ядра с полубаркасов, ударив в бронированный бруствер, не смогли остановить корабль, а что касается стрелков…

Ставший к картечнице Тыртов направил блок из двадцати пяти стволов на противника и принялся крутить рукоять. Запирающая ударники пластина поползла вниз, освобождая пружины, и на никак не ожидавших подобной подлости англичан обрушился настоящий свинцовый ливень!

Тяжелые пули буквально смели большую часть британских моряков за борт, заставив остальных пригнуться, а восхищенный мощью своего оружия гардемарин уже прикладывал новую кассету со снаряженными зарядами. Вторая очередь оказалась поначалу менее удачной, пройдя вдоль борта. Но затем сразу несколько пуль угодили в канонира, несущего картузы с порохом, отчего тот опрокинулся навзничь, выронив свой груз. В последовавшей кровавой суматохе никто даже не заметил, как один из тщательно прошитых тройным швом шерстяных мешочков откатился на котел и, пролежав некоторое время на раскаленном железе, воспламенился. Грянул взрыв, превративший бот в пылающий факел. Спастись никому не удалось.