Чтение онлайн

– Извините, мы не хотели вас беспокоить, - пробормотала я первые нелепые пришедшие мне на ум слова.

Но Толик широко улыбнулся нам и сказал:

– Ну что ты, Виктория. Я очень рад, что могу тебе представить мою Ингрид.

– Ошень приятно, - Ингрид протянула мне руку. Судя по акценту, она была иностранкой.

– Нам тоже очень приятно. Я Виктория, а это Станислав, - и зачем я его Станиславом представила, объяснил бы мне кто. Инстинкт самосохранения что ли, в том числе личной собственности. Ценность моего Стасика я понимала хорошо.

Нас пригласили к столу. Потом мы пили какое-то потрясающее на вкус, цвет и аромат вино с труднозапоминаемым названием.

Наконец мы решили откланяться. Время было за полночь. Я поманила Толика за собой и когда мы оказались за дверью, тихонько спросила:

– Скажи, а на каких условиях Кора выдавала из Библиотеки артефакты в первые 100 лет своего служения Хранителем?

– Я не знаю, - растерянно произнес Толик. – Она мне никогда об этом не рассказывала.

– Ясно.

И мы пошли со Стасом обратно в наш коттедж не солоно хлебавши.

По пути я пробормотала.

– Значит придется решать на месте. В оперативном порядке.

Фраза «В оперативном порядке» принадлежала моему отцу. Он часто ее использовал в своем лексиконе. И тут на меня навалилось мое человеческое прошлое. Я вспомнила, что уже две недели не писала и не звонила родителям. Они наверное там с ума сходят!

Вернувшись в коттедж, я первым делом позвонила маме. Голос ее срывался на визг.

– Вика, ты где? Что с тобой?

– Мама, со мной все хорошо. Я скоро приеду. Не волнуйся. Как только возьму билеты домой, сразу перезвоню. Просто звонить отсюда очень дорого.

И только положив трубку, я поняла, что не учла разницы во времени. Если бы я была сейчас в Европе, то получалось, что я звонила ей посреди ночи? Вот дура.

Если мама не догадается взять расшифровку звонков, то ей не удастся определить, откуда я звонила. Предположительно я до сих пор находилась в Йоркшире по приглашению господ Спон в командировке.

Правда, моя виза закончилась две недели назад. Но мама об этом не знала. Что такое месяц человеческой жизни? Практически ничего по сравнению с месяцем моей магической.

Стас тоже, глядя на меня, набрал номер отца. И сразу сделался мрачнее тучи.

– Что случилось?
– спросила я, заметив эту тучу на его лице.

– Отец велит срочно возвращаться домой. Говорит, что наша семья стала заложником у Конторы.

– Какой конторы?

– Той самой. Ты бумагу о неразглашении подписывала?
– я кивнула головой.
– Ну вот. И мы тоже... подписывали.

– Это Влад? Он возглавляет Контору?

– Нет. Влад такой же как и я пробужденный. Только очень давно. Мы — исполнители. А заказчики — это Контора.

– Сколько у тебя есть времени?

– Ну, по сути ни сколько. Только на дорогу.

– Ты можешь сказать, что купил билеты на поезд? Если у нас ничего не получится, то ты сможешь через три дня улететь на самолете.

– Не знаю. Влад контролирует этот район. Пока он нас не видит, мы в безопасности. Но узнай он, что я обманул его… Не знаю, что тогда будет.

Я знала, что не имею права его задерживать возле себя, пока его родные в опасности. И тогда мне пришла на ум безумная идея.

– Позвони Владу. Постарайся его уговорить оставить тебя при мне. Скажи, что я не знаю всего. Что ты будешь для него шпионить.

Он смотрел на меня и в глазах его я видела отчаяние. Заставлять его играть судьбой родных было не честно с моей стороны. Но возможно вскоре все изменится. Я это предчувствовала.

И Стас набрал номер Влада. Выслушав аргументы, Влад видимо спросил, где я нахожусь в данный момент.

– Она спит, - ответил Стас.

Влад долго молчал, а потом что-то сказал и дал отбой.

– Что он сказал?

– Что решение примет завтра. Видимо решил попробовать достать нас тут еще раз.

– Бесполезно. Библиотека не позволит проникнуть сквозь завесу никому кроме тех, кого пригласил Толик…

Мы посмотрели друг на друга и подумали об одном и том же.

Кто такая Ингрид?

Все, что мы смогли еще сделать в этот день, это тщательно осмотреть фасад дома, в котором горело лишь одно окно в комнате Толика.

Затем мы уснули. Утешая себя, я думала, что возможно мне стоит как следует запомнить эту ночь. Потому что больше такой возможно и не будет.

Утром, открыв глаза, я в первую очередь ощутила, что в постели одна. Стас отсутствовал. Его одежды тоже не было видно. В свете происходящих событий это могло означать что угодно. Поэтому я запаниковала и поспешила побыстрее привести себя в порядок. Когда я застегивала блузку, дверь распахнулась и Стас прошипел мне в лицо.

– Быстро! Смываемся!

Мы вместе прильнули к окну и увидели, как Ингрид пулей мчится к воротам, а за воротами в полной боеготовности рычит фольсваген. Ингрид нырнула за ворота и судя по реакции водителя фольсвагена, стала вполне видимой. Затем фольсваген взревел и влетел сквозь ажурные ворота, сшибая их на ходу. Ингрид нырнула вслед за фольсвагеном и… Они мгновенно потеряли ее. Все трое выскочили из машины. Я узнала Гошу и Виктора, а также Влада. Они были растеряны, потому что не видели ничего. Ингрид тоже в панике бегала вокруг фольсвагена и постоянно натыкалась на невидимую завесу.

Я поняла, как действовала завеса. Все, попадавшие в зону ее влияния просто лишались возможности различать предметы над землей.

Мы со Стасом выскочили из коттеджа и тут случилось непредвиденное. Ингрид достала оружие. Стас тут же повалил меня на землю за бревнами, оставленными вчера строителями, и велел лежать тихо. А сам исчез. А потом я тихонько приподняла голову и сквозь просвет между бревнами увидела, как Ингрид нелепо взмахнула руками и ее светлые волосы взлетели над головой. Потом она рухнула на землю и больше не встала. Потом я рванула в дом.

Толик мирно спал в своей кровати, посапывая в подушку.

Когда он проснулся и увидел над собой наши безумные лица, то апатично пробормотал.

– Ну и что случилось?

– Где твоя Ингрид? – спросила я.

– Тут, - и он похлопал рядом с собой по кровати. Затем на лице его появилось удивление. Потом кажется он проснулся окончательно.

Последующие его вопросы выглядели как из протокола милиции на допросе. Были кратко сформулированы и четко изложены. Одновременно он одевался, не смущаясь своей наготы.