Чтение онлайн

То ли рядовой, то ли рядовой первого класса, пока не соображу. Девушка-медик в этот момент уже выбежала. Я медленно занял лежачее положение и глубоко вздохнул.

Итак, я голый, пристёгнут наручниками и в плену у американцев. Не-а, к такому меня жизнь точно не готовила.

Взглянул на левую руку и не обнаружил на ней часов. А вот это они зря! Не мог я их в море потерять. Они намертво сидят на руке. Пока меня накрывали одеялом, задал интересующий вопрос.

— Где мои наручные часы? — спросил я, но опрометчиво.

По-русски они не понимают. Только переглянулись между собой. Не надо сейчас показывать, что я знаю английский. Пускай думают, что я болван и не представляю ценности для американского правительства. Хотя, то что меня лечат, уже о многом говорит.

— Ну, часы. Тик-так. Уотч, по-вашему, — сказал я, и два морпеха наконец-то сделали умный вид.

— Сейчас 8 часов утра по европейскому времени, — ответил мне второй морпех, у которого на воротнике было пусто.

Как и в голове, судя по всему. Вроде и сказал слово, которое означает наручные часы и всё равно не допёрли.

Прошло пару минут, и появился уже более знатный господин. Песочного цвета брюки и рубашка с коротким рукавом, несколько планок с наградами, а на воротнике какой-то серебристый листочек.

— Смирно! — подал команду один из рядовых.

Теперь ясно — вошёл офицер.

— Вольно! — ответил вошедший и указал на наручники. — Вы никуда бежать не собираетесь? — спросил он у меня.

Надеюсь, я смог сделать вид, что ничего не понял.

— Он не знает английского, коммандер сэр! — отрапортовал рядовой, который расстёгивал мне наручники.

— Я вижу. Вы ему сказали, где он находится? — спросил офицер.

— Нет. Он собирался встать и бегать голым.

Врёт и не краснеет! Совсем из меня болвана решил сделать.

— Принесите ему одежду. У него ещё сегодня много бесед с моими коллегами, — сказал коммандер.

Один из рядовых убежал, а второй продолжал стоять смирно, держа наготове пистолет.

— Это лишнее, рядовой.

— Сэр, но он может вырваться и сбежать.

— Куда? Мы на авианосце посреди Средиземного моря. Сомневаюсь, что он даже знает, в какой стороне Советский Союз.

Мда, попал так попал!

Форму мне принесли морпеховскую. И даже трусы новые с носками. Ботинки НАТОвские. Что-что, а форму они всегда умели делать.

Наручники на меня надели снова и эскорт выделили солидный. Как только я оделся, за мной пришли ещё два рядовых.

Неужели я произвожу вид такого страшного парня?

— Идём, — произнёс коммандер на ломанном русском и показал на дверь.

Идти было не очень комфортно. Длинные коридоры авианосца производили впечатления катакомб в тюрьме. Вот только повсюду матросы и офицеры. Первые одеты в светло-синие рубашки и брюки. Офицеры в такой же форме, что и коммандер.

Каждый из членов команды смотрит на меня как на врага. Кто-то улюлюкает, кто-то отпускает оскорбления. Иного отношения напрасно было ждать. Не плюют и уже хорошо.

— Проходи, — подтолкнул меня в какую-то каюту коммандер и вошёл следом.

Морпехи остались снаружи, а дверь быстро закрылась. Помещение с приглушённым светом. Обставлено аккуратно и со вкусом. Полки с книгами, небольшой телевизор, одна койка и пара стационарных телефонов на столе.

В каюте есть иллюминатор. Вентилятор нагоняет воздух, но всё равно жарко. Ещё и накурено человеком, который сидит за столом и что-то записывает в тетради.

На вид этому мужику не меньше пятидесяти. Седые волосы и бородка. Одет он в гражданскую одежду — светло-голубая рубашка с коротким рукавом, серебряные часы, а на голове кепка с надписью «Карл Винсон» и на английском CVN-70.

Коммандер показал мне сесть на стул и снял наручники.

— Курите? — спросил курящий, когда я сел напротив него.

Я промолчал.

— А если спрошу на русском? Курите? — задал он мне вопрос практически без акцента.

— Не курю.

— Интересно! Это хорошо. Здоровый образ жизни, но с вашей нервной работой не сочетается. Не будете отрицать, что вы лётчик советской авиации морского флота? — спросил хозяин каюты.

— Нет.

Смысла отпираться не было. Предполагаю, что американцы выловили меня в лётном комбинезоне и с парашютом.

— Это здорово и интересно. Вообще, я люблю Россию. Вашу историю, культуру, традиции. Мне нравится, как вы любите праздники и эти ваши демонстрации.

Ох и заливает! Располагает к себе, входит в доверие, а потом начнёт давить на больное для каждого советского гражданина. Интересно, многих он завербовал за свою жизнь?

Я продолжал молчать. Тем более что пока меня ни о чём не спросили.

Дверь за спиной открылась, и вошёл ещё один специалист. Молодой, более спортивный и с какими-то бумагами.

Коммандер вышел из каюты, а парень подошёл к столу. Перед этим будто бы случайно задел моё плечо.

— Молчит? — спросил он на английском.

— Только начали разговор, — ответил седой.

— Что вы нам скажете, товарищ? Вы сбили нашего пилота. По американским законам вам грозит несколько десятков лет в тюрьме. Мало! Я бы вас казнил, — начал на меня давить молодой.

Слабо как-то играют в хорошего и плохого! Может наоборот, проверяют мою устойчивость? Дураков в ЦРУ никто держать не будет.

— Джордж, остынь. Парень он молодой. Наверное, всю жизнь хотел повидать белый свет, а его засунули на «Леонид Брежнев». Вытащили из одного железного занавеса и поместили за другой. Интересно же, как тут у нас, — начал картинно успокаивать коллегу бородатый.

— Не знаю, Мэл. Ты с ним возишься. Я предлагаю сразу отправить на континент. Предстанет перед судом.

Во как заговорил! Я уже «трястись начал». Конечно, страх есть, что могу не вернуться домой. А ещё, если не смогу больше летать. Второе катапультирование как-никак!

— Мистер, я хочу с вами откровенно поговорить. Всё очень интересно, — обратился ко мне седой Мэл, подошёл к холодильнику и открыл его. — Вы не нужны своей стране. Она даже не ринулась вас спасать. Из воды вас вытащили мы. Сделайте надлежащие выводы.

Закончив говорить, он поставил передо мной красную банку со знаменитой американской Колой. Вербует, гадёныш! Такими вот благами и пытались ЦРУшники завлекать советских граждан в эти годы. Осталось мне ещё дом предложить и гражданство.

— Вам что нужно, ребята? — спросил я.