Чтение онлайн

Так кураторов из ФСБ заинтересовал один занятный препарат, оказавшийся сывороткой правды. И рецепт его обнаружился в двенадцатом веке. Причём простота изготовления и эффективность были просто поразительными. Его можно изготовить буквально на коленке, была бы поблизости самая обычная аптека.

А чего стоит утраченный способ Филиппова Михаила Михайловича передачи энергии взрыва на расстояние. Да одно только это уже оправдывало все многолетние затраты на проект. Ядерное оружие не идёт ни в какое сравнение с этим.

Какой-нибудь полигон в глухой тайге, с которого можно разрушить любой объект, если не с наружи, то изнутри, достаточно иметь точные координаты. А уж с этим-то сегодня проблем никаких. От этого оружия в буквальном смысле этого слова нет никакой защиты. И, насколько известно Щербакову, первые удары уже имели место. Но пока их выдают за техногенные катастрофы. Ведь передаётся лишь энергия взрыва, никаких следов взрывчатки или вмешательства извне.

Правда, сейчас руководство куда больше заинтересовано в проекте «Оракул». Очень уж находящимся во власти хочется заглянуть в будущее. Факт изменения прошлого в параллельных мирах означает то, что возможно менять и текущее настоящее, если только знать грядущее.

Предсказатели всех пошибов это всего лишь гадание на кофейной гуще. Верны ли их прогнозы или нет, получится узнать лишь на практике. Ну или на своей шкуре. А вот параллельные миры, имеющие свой генеральный курс, куда эффективней.

Правда тут им пока похвастать нечем. Потому и занимаются изысканиями в прошлом, чтобы доказать свою полезность в настоящем. Сейчас нацелились на наследие Теслы. Вне всяких сомнений эти материалы будут иметь важную научную ценность. Приставили к учёному в одном из миров пилигрима, который втирается к нему в доверие, чтобы добраться до архива.

И в успехе сомневаться не приходится. Не выйдет в этом, попробуют в другом. В конце концов в их распоряжении бесконечное количество слоёв. А как гласит известная поговоркам — если долго мучиться, то что-нибудь получится…

Потянувшись, Щербаков встряхнулся как довольный кот, и направился в операторский блок. Можно конечно связаться и по внутренней связи, но в последнее время ему не нравилось работать по удалёнке. С некоторых пор он предпочитает общаться с сотрудниками лично, видеть всё собственными глазами и щупать своими руками.

— Ну и что тут у нас, Аркадий? Как успехи с семьдесят пятым? — войдя в операторскую, поинтересовался он.

— Боюсь, что мы имеем очередной сбой. Канал устойчивый, но связи с пилигримом нет. Одни сплошные помехи. Стимуляция не помогает. Картина один в один как и с Шелестом.

— Не говори ерунды. У Шелеста было всего лишь пятьдесят процентов совместимости, а у Арта целых девяносто семь. Практически идеальный кандидат, — возразил Щербаков, подступаясь к компьютеру.

— И тем не менее, имеем то, что имеем. При устойчивом канале одни сплошные помехи. И вернуть матрицу сознания никакой возможности. Шелест уже полгода находится в архиве.

Архив это отдельный блок, где находились тела тех, с кем связь была утрачена. Тщательный уход, а при необходимости и лечение, ибо нередко участниками проекта становились безнадёжно больные. Однако источенные болезнями тела постепенно не выдерживали и умирали, а матрицы сознания так и терялись где-то на просторах единого информационного поля Земли. Но во всех случаях канал связи просто обрывался. Подобный же случай был только вторым по счёту. Ну или уже вторым.

Правда, канал связи с Шелестом был утрачен тридцать пять дней назад. Обычно такое происходит когда реципиент погибает, и тогда матрица сознания пилигрима возвращается обратно. С Шелестом этого не произошло и тело продолжает находиться в искусственной коме. К слову, если утрату канала связи принять как гибель реципиента, то получается, что он прожил в том мире порядка ста лет. Так-то…

— Предлагаешь и Арта поместить в Архив? — пальцы Щербакова с характерным клацаньем порхают над клавиатурой.

— А что мы ещё можем сделать? — пожал плечами оператор.

— Аркадий, а ты не находишь, что в этих двух случаях параметры канала связи и помех в некотором роде схожие, — указывая на экран с выведенными графиками и данными, произнёс Щербаков.

— Да, весьма схожи. Но это разные слои, Макар Ефимович. В слое Шелеста, по тамошним меркам должен пройти сто тридцать один год. То есть, там сейчас тысяча восемьсот семьдесят седьмой год. А мы отправили Арта в восемьсот пятьдесят четвёртый. Двадцать три года слишком большой зазор, чтобы мы настолько промахнулись.

— Согласен, так промахнуться мы не могли, — задумчиво произнёс Щербаков.

— Тогда, получается, что у этих миров схожие характеристики, отличные от других, — предположил Аркадий.

— И в чём их отличие?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Слишком мало данных.

— И как нам поступить?

— Переводи Арта в Архив. И веди постоянный мониторинг.

— Ясно. А с Шелестом как быть? Отключаем?

— Ни в коем случае. Держите тело в коме до последней возможности. Быть может его матрица просто заблудилась в ЕИПЗ и сможет-таки найти дорогу домой. Если такое случиться, то полученные данные могут дать новый толчок в наших исследованиях. Так что, продолжайте уход за Шелестом и проводите постоянный мониторинг.

— Принял, Макар Ефимович, — с готовностью кивнул Аркадий.

Мать и сын

— Рома. Рома, очнись. Ромашка.

Кто-то усилено звал какого-то Рому. Ну а меня-то зачем трясти как грушу? Моя голова, между прочим, вот-вот лопнет как переспелый арбуз. Мысли смешались в непередаваемый калейдоскоп. В башке такая мешанина из всего подряд, что невозможно ухватить хоть какую-то связную мысль. А тут ещё и эта тряска, всякий раз отдающаяся острой болью, словно в мозг раскалённые иглы втыкают.

— Не тряси, — слабым голосом попросил я.

— Жив! Господи, живой! — воскликнул женский голос.

Меня тут же прижали к груди. Мужики наверное узнают эту особую мягкость и в то же время податливость в любой ситуации. А ещё запах. Так пахнут только женщины. Правда, этот отчего-то не будоражит кровь, а дарит успокоение и чувство защищённости. Кровь? Да, от неё явственно пахнет кровью, этот запах ни с чем не спутаешь. Впрочем, тут ею несёт отовсюду. Что не мудрено.

Ага. Вот молодец. Подумать же больше не о чем. Тут за малым не сдох и пока непонятно миновала ли опасность, а я хернёй маюсь. Да ладно. Хорошо хоть о чём-то могу думать с таким бардаком в башке.

— Отпусти, — вновь попросил я.

Ничего не имею против женских объятий, но мне и так хреново, а тут ещё и дышать трудно. Послушалась, опустила голову на траву, прохладные пальцы ласково огладили овал моего лица.

— Я немного полежу и приду в себя. Хорошо? — глядя в незнакомое и в то же время родное лицо, попросил я.

— Да, да, конечно. Полежи. Главное, что ты жив. А я пока тут разберусь.

С чем она там собралась разбираться, бог весть. А вот мне пора припомнить советы от бывалых пилигримов и изученные инструкции. Необходимо как можно скорее разобраться с памятью. Она у меня теперь абсолютная. И если кто-то полагает, что это благо, то сильно ошибается. В первую очередь это головная боль. Причём вполне себе реальная. Потому что этим инструментом ещё нужно научиться пользоваться. Вот после, да, переоценить такой подарок трудно. Но сейчас нужно привести всё в норму.