Чтение онлайн

Те сразу же воззрились на меня как на диковинную зверушку. Оно и понятно, шрам от сабельного удара получился весьма колоритным и не может не привлекать внимание. Пялиться на дворянина, пусть и сопляка бывает чревато, и служивые то и дело отводили взор, но поделать собой ничего не могли, то и дело поглядывая на меня. Ну что же, ничего не попишешь, придётся с этим жить.

Спускаться в холодный подвал матушка не стала. Незачем, там сейчас и без того места мало из-за трупов, да плюс смотритель с исправником. Однозначно будет не развернуться. Да и нечего ей там делать. С другой стороны, не прошло и пяти минут, как полицейский сам поднялся наверх, зябко поведя плечами.

— Здравствуйте сударыня. Уездный исправник, Ясногорского уезда, Соловьёв Лука Арсеньевич, — представился дородный дядька, лет сорока пяти.

Впрочем, толстым его назвать сложно. Скорее уж здоровый. Крепкая фигура затянута в тесный мундир. И как только он при нужде собирается махать сабелькой, что висит у него на боку? А ведь он из одарённых, вон на пальцах рунные перстни. Чем-то походят на украшения из коллекции «Булгари». Я такие дарил покойной жене.

— Агапова Александра Фёдоровна, помещица Винёвского уезда.

— Стало быть, вот оно как. В отношении Макеева уж с полгода слухи нехорошие ходили, да только их к делу не пришить. А тут вон оно как вышло, — заметил полицейский чин.

— То есть, он местный? — уточнила матушка.

— Так и есть. Любезный, предоставь нам место, где мы могли бы заполнить опросные листы, — обернулся он к станционному смотрителю.

— Прошу, ваша милость, — с готовностью указал тот в сторону главного здания.

На станции сейчас проезжего люда нет, а значит и смотрителю не нужно заполнять бумаги, поэтому он предоставил полицейскому своё рабочее место. Тот, в свою очередь, вооружившись пером и бумагой начал заполнять опросные листы, чётко, деловито и без воды. Всё строго по делу, а потому управился довольно быстро. Выезжать на место происшествия он и не подумал, удовлетворившись описанием матушки. После неё, столь же лаконичный опрос меня. Смысл был тот же, что она озвучила Талызиным, разве только чуть более детальный, ну и момент с «Упырём» мы предпочли опустить, чтобы не афишировать лишний раз.

Потом была опись трофеев, которые мне вместе с прислугой и сыном смотрителя пришлось принести из нашей комнаты. Я ожидал дотошного осмотра и описания, но по факту обошлось простым перечнем. Разве только с указанием особенностей, типа сабля с односторонней заточкой и кинжал обоюдоострый, оба клинка с рунами «Упырь» и «Пробой».

— Вот и всё, сударыня. А это, моё постановление о передаче всех перечисленных предметов в вашу собственность, как трофеев взятых с боя. Всё честь по чести, — деловито заявил о, прикладывая к бумаге казённую рунную печать.

Я ожидал сургуч, или обычную чернильную, но на деле вышло куда интересней. Оттиск оказался давленным, да ещё и с водяными знаками. Ну или чем-то весьма похожим на них, потому как на просвет отлично было видно изображение двуглавого орла в самой структуре бумаги. Рельеф оттиска отчётливо ощущался пальцами и вообще, бумага под ним стала более плотной…

— Матушка, мне кажется, или всё прошло как-то слишком быстро? — глядя вслед удаляющимся полицейским, спросил я.

Служителей закона ничуть не волновало то, что скоро стемнеет и им не успеть засветло добраться до Ясногорска или другой почтовой станции.

— Как по мне, то всё прошло не то что быстро, а скорее стремительно, — ответила она.

— И с чего бы это?

— Полагаю, что у покойного нет наследников, и господин Соловьёв спешит наложить на его имение руку. Или ему известен другой желающий. Вот и выходит, что все от его смерти оказались в выигрыше. Нам трофеи, станционному смотрителю организация похорон, за которые он получит компенсацию после реализации имения, и я полагаю, что по бумагам будет значиться обряд по высшему разряду. Исправник тоже свою выгоду поимеет, вне зависимости ради себя старается или для кого-то другого.

— Понятно.

— Ну ты как себя чувствуешь? Сильно устал?

— Не то, чтобы совсем не устал, но силы ещё есть.

— Тогда пошли займёмся оружием. Теперь оно уже наше, а о своём имуществе следует проявлять заботу.

Адаптация продолжается

Я вертел в руках многоствольную дуру, весом килограмм в восемь, никак не меньше. Помнится я видел нечто подобное в сериале о похождениях королевского стрелка Шарпа. Правда, если мне не изменяет память, тамошняя модель была семиствольной и все они были одинакового калибра, вроде бы в полдюйма. И стреляло то ружьишко только залпом.

Здесь имеется девять сваренных стволов. Восемь полудюймовых по периметру и один в центре в три четверти, что примерно соответствует привычному мне двенадцатому калибру. Ну и такой момент, что у этого ружьишка нет кремнёвого или какого иного замка. Это оружие рунное, то есть воспламенение пороха осуществляется с помощью активации рунного плетения «Огниво» первого ранга, способного дать лишь искру. И, в отличии от карабина в сериале, стрелять можно как залпом, так и вразнобой.

Едва взяв в руки девятистволку я сразу же ощутил отклик рун, нанесённых на внутреннюю поверхность стволов в казённой части. Создавая их рунный мастер вложил Силу в каждый штрих, излом и завиток. Просто выгравированные ощутить невозможно, как и активировать их. Они просто неспособны принять энергию. Вот такие тут реалии.

Дрын у оружейника получился тяжёлый и неудобный, к нему ещё предстоит приноровиться. Но в общем и целом ничего невозможного. Главное чтобы стволы были ровными, а там есть варианты как увеличить и прицельную дальность и энергию выстрела. Жаль только заряжание дульное и на полную перезарядку, даже при наличии сноровки, будет уходить не меньше трёх минут.

— Нравится? — спросила матушка, видя с каким любопытством я рассматриваю карабин.

До этого она не позволяла мне возиться с железками, только и того, что дала воспользоваться ножами. Как она сказала, не хотела травить душу. А то ведь игрушки у разбойников славные, положишь на них глаз считая уже своими, исправник же возьмёт и изымет всё, до принятия решения по делу. И не факт, что нас признали бы правыми.

Как ни крути, а матушка на два ранга выше убитого барчука, и вполне могла себе позволить напасть на него и четверых слуг. Это ни разу не шутка. Окажись у него родня возжелавшая наказать убийцу их близкого, и тогда разбирательство могло затянуться не просто на месяцы, но даже на годы.

— Интересный карабин, — кивнув, согласился я.

— Если хочешь можешь забрать себе. Твой законный трофей.

— А можно ещё и его пистолеты?

Я отложил карабин и взял один из рунных пистолей. Громоздкая дура весом под два кило, с длинной стволов сантиметров в двадцать пять, точнее я пока сказать не могу. А значит и пулю должны разгонять неплохо, к тому же калибр сродни известному мне двенадцатому, вполне себе внушает. Наконец блок из четырёх стволов делает его достаточно грозным оружием. И стрелять можно как одиночными, так и залпом. Причём, благодаря Силе для меня ничего невозможного. В смысле, когда научусь новым плетениям. А вот другому подростку такой ствол я давать поостерёгся бы.

— Уверен, что они тебе по руке? — с сомнением произнесла матушка.

— Из одного ствола я в любом случае стрелять смогу. А когда освою телесные плетения хотя бы второго ранга, глядишь и дуплетом выдам.

— Со вторым рангом, это вряд ли, но с третьим уже вполне, — покачала головой матушка, но тут же кивнула. — Хорошо. Забирай на вырост. Сабля и кинжал тоже твои, но их ты получишь только с четвёртым рангом. Во второй раз может и не повезти.

— А ведь этот Макеев и впрямь был заточен под охоту на одарённых, — заметил я.