Чтение онлайн

Впрочем, в результате спора с настойчивым сержантом старлей все-таки сдался и разрешил им с ефрейтором перед выходом экспедиции переодеться в более легкую снарягу. Еще старлей предупредил, что местные начнут задавать много вопросов, и что лучше в разговоры с ними не вступать. Вот только Костюкевич сразу не объяснил, что здесь, оказывается, проживают люди из СССР времен начала войны с немцами. Да и вообще, странное оказалось место.

Когда ему и ефрейтору приказали прибыть в распоряжение старшего лейтенанта Костюкевича, Роман сразу обратил внимание на разницу во времени с разных сторон от арки в скале, пробитой взрывом. Да и разница температур была существенной. А тут еще и каких-то пленных немцев, словно прямо из исторического кино, провели мимо них под дулами автоматов ребята из взвода лейтенанта Кравченко. И стало понятно, что неудачный эксперимент вызвал не только взрыв в лаборатории, а и прорубил само время. Такое происходило до сих пор только в книжках про попаданцев. А тут уже, получается, что и отечественная наука до такого дошла. Так что Ануфриеву хватало впечатлений в этот день, чтобы не переставать удивляться.

Они прошли уже больше километра вдоль реки, когда Покровский первым обнаружил узкий распадок в скалах, который давал возможность забраться наверх по трещинам. И они начали неспешный подъем. На крутых скальных боках не росло ни травинки, но поверху зеленел кустарник подлеска, а дальше от края обрыва стояли деревья смешанного леса. Скалы не отличались какой-то запредельной высотой. Но и те двенадцать-тринадцать метров, которые отделяли их подножия от вершин, преодолеть оказалось совсем нелегко. Ведь никакого альпинистского снаряжения у них не имелось.

Кое-как забрались на гребень береговой возвышенности. Выяснилось, что скалы сверху покрывал довольно приличный слой почвы. Экспедицию сразу встретил густой колючий кустарник. Сходу наткнулись на заросли дикой ежевики с шипами, через которые пришлось продираться осторожно, чтобы не расцарапать лица. Преодолев кусты, вышли прямо на бурелом, громоздившийся посередине поляны, заросшей кустарниками. Еще какое-то время потратили на то, чтобы перелезать через толстые подгнившие древесные стволы, покрытые мхом, или обходить их. Покровский сразу обратил внимание, что поваленные деревья совсем не характерные для Карелии двадцать первого века. Стволы принадлежали самым настоящим дубам. Похоже, несколько лет назад ураган повалил на этом месте целую дубовую рощу. Старые деревья не выдержали силу ветра, погибнув, но молодая дубовая поросль уже уверенно пробивалась вокруг них.

Лес, в который углубились путешественники, оставив за спиной следы бесчинства бури, выглядел абсолютно другим, совсем не таким, каким казался издалека от уреза речной воды. Верхний ярус крон состоял из вязов и кленов, берез было мало, а то, что принимали издалека за елки, вблизи оказалось лиственницей. Из хвойных попадались еще и самые настоящие кедры. Огромные и разлапистые, наподобие знаменитых ливанских. Подлесок, помимо ежевики, радовал дикой смородиной, малиной и даже орешником. Повсюду цвели разноцветные цветы и гудели крупные пчелы. Ползали разнообразные жуки. А вот комаров и мошкары, к счастью, пока не попадалось. Может быть из-за того, что до болот еще не дошли?

В ветвях перелетали и общались между собой трелями птицы разных размеров и расцветок. Вот только Покровский совсем не был силен в орнитологии, чтобы оценивать их видовое разнообразие, хотя пернатых в этом лесу летало навскидку гораздо больше, чем в тех карельских лесах, в которых бывал Виталий до этого. Он просто старался побольше фотографировать. А потом уже можно будет показать фотографии специалистам, чтобы оценили по достоинству всех представителей флоры и фауны. Животных тоже хватало, но люди так громко продирались сквозь кусты, что звери при их приближении удирали. Все же удалось увидеть кого-то довольно большого, похожего издали на жирного барсука, который юркнул в кусты, и многочисленных маленьких зверьков, похожих не то на зайцев, не то на кроликов, которые разбегались буквально из-под ног. Покровский вспомнил, что таких, кажется, называли гиполагусами.

Люди прошли сквозь перешеек излучины и услышали впереди характерный гул падающей воды. Вскоре выбрались к самому настоящему водопаду. Водяная стена шириной метров в сорок падала с высоты не менее десяти метров, пенясь и образуя внизу подобие вытянутой эллипсом каменной чаши. А на противоположном берегу, прямо напротив людей, стоял огромный величественный олень с раскидистыми рогами и смотрел на водопад. Все трое сельских охотников тут же схватились за свои ружья. Вооружение их составляли обыкновенные гладкоствольные двустволки, но они все-равно надеялись подстрелить красавца-оленя. И расстояние до цели в полсотни метров не смущало их.

— Постойте! Не стреляйте. Мы же не на охоте, а в разведке, — обломал охотников научный руководитель экспедиции.

— Так уйдет же столько отличного мяса! — воскликнул Василий Егоров.

— Это гигантский олень мегалоцерус, — поведал Покровский.

— Да, редкий зверь. Я такого красавца не встречал еще никогда, — признался охотник.

— Просто уникальный, — сказал Виталий. Хотел сказать, что давно вымерший. Но, какой же он вымерший, если в этих местах пасется, как ни в чем не бывало?

Пока решали, стрелять или нет, огромный олень словно почувствовал нечто недоброе, грациозно развернулся от водопада и скрылся в чаще на другом берегу.

— Эх, нам надо бы туда переправиться. Вон на том берегу какая знатная дичь! — предложил Григорий Шандыбин.

Реку был шанс перейти прямо через водопад, вернее, под ним. Вода падала с уступа над обрывом с отрицательным углом, а под верхней кромкой имелся пониже за занавесом падающей воды еще один уступ, идущий вдоль скалы и примыкающий к скалистому берегу, на котором они остановились, созерцая красивого оленя. И Григорий попробовал туда сунуться. Он заглянул за водяную завесу, а потом осторожно вошел в природный коридор, где слева возвышалась скала, мокрая от брызг, а справа падали вниз мощные водяные струи.

Покровский рискнул пойти за охотником. Камень под ногами оказался очень скользким, а вода летела вниз с приличной скоростью совсем близко, что вызывало головокружение. Упасть в водопад было смерти подобно. Внизу вода разбивалась об острые камни. К тому же, шум падающей воды вблизи показался Виталию сходным с ревом самолетных турбин. Не решаясь далее преодолевать подобное препятствие, Покровский отступил и, пятясь, выбрался обратно на прибрежный утес.

Впрочем, Шандыбину удача тоже не улыбнулась. Он так и не смог преодолеть весь водопад, пройдя его только на две трети. После чего так же, пятясь, выбрался обратно, сообщив, что сквозного прохода нет, потому что уступ, который они пытались использовать для перехода, постепенно сужается, сливаясь с телом скалы. И последние метры до противоположного берега преодолеть таким способом не представляется возможным. Потому с переправой на другую сторону реки пока решили повременить.

Приняли решение продолжать движение дальше через перешеек речной излучины, который имел в ширину около двухсот метров. А полуостров, на который этот перешеек вел, достигал в поперечники, похоже, целый километр. Поэтому предположение Покровского, о том, что в этом месте вполне можно построить укрепленное поселение, удобное для обороны, нашло подтверждение на местности. Дальше за перешейком лес, покрывающий все пространство внутри речной излучины, начал постепенно редеть, уступая место полянам и дубовым рощам.

И еще через пару километров пути начиналась равнина, на которой впереди паслись какие-то большие бурые животные с рогами. Никакой дополнительной оптики участники импровизированной экспедиции с собой не взяли, но, направив камеру смартфона в нужном направлении и включив цифровое увеличение, присмотревшись, Покровский определил, что перед ними в нескольких сотнях метров пасутся самые настоящие бизоны. Те самые, которых давно уже человечество истребило в природе. Здесь же они мирно бродили среди дубрав, безмятежно пощипывая травку. И стадо выглядело совсем не маленьким. В нем навскидку насчитывалось до сотни голов.