Чтение онлайн

– Хоть бы и я тигру показывал? А что?
– говорил Спирька.

– Усов меньше стало. Кто-то повыдергал!
– сердился Родион.
– Куда тигра без усов!

– Тебе бы бороду повыдергать!
– пробасил Овчинников, желавший отвести от себя подозрения.

– Хотя бы, - безразлично ответил Спиридон.
– Что, без бороды не проживу?

– Ты думаешь, эта тигра нам легко досталась?

– Скорей всего, что китайцы выдернули, - сказал Сильвестр.
– Мы только в шутку об этом говорили, но ничего не делали.

– Какие шутки!
– с досадой воскликнул Родион.

– Вот Овчинников свидетель!
– сказал Сильвестр.

– Я ничего не знаю... Это, верно, китайцы!

– Родион, встретишь Ваську Галдафу, повыдергай у него косу - это, наверно, он, - сказал Иван, пристально приглядываясь к Овчинникову, замечая его смущение.

– Ну чего, весело у нас?

– Как не весело!
– засмеялся Иван.
– И девчонки у вас славные. Я всем женихов найду. А одну, как подрастет, сам просватаю!

– А ты не хотел на праздники оставаться, - хлопнул его Родион по спине.

Шишкин за гульбой повеселел.

Иван гулял во всех домах. Тамбовцы радушно принимали его. В деревне распустили слух, что Иван и Родион где-то добыли богатство.

На прощание Шишкин крепко поцеловал. Ивана, просил приезжать еще.

Голубые озера стояли на льду Амура, и похоже было, что уже нет пути. Иван ехал на риск.

– Иван Карпыч, погоди, - окликнул его на дороге полупьяный Спирька.

– Чего тебе?

– Я тебя уважаю. Я все знаю и никому не скажу. Я сон видел, таинственно заговорил мужик, - будто пошел я ловить калуг, а на прорубях заместо рыбы...

На огороде ходили Спирькины жеребята. Молоденькая кобыленка подошла к перегородке и потянулась к Иванову жеребцу. Буланый задрожал и, раздувая ноздри, стал обнюхивать ее. Кобыленка жадно тянулась трепетными губами к его морде.

– Смотри, кони милуются. Жеребенок, а покрыться хочет, - перебил Иван.

– Это тебе мерещится все! Не покрыться, а жеребенок просто играет... Глупости все на уме...

Иван проворно слез, вспугнул жеребенка, с жестокостью ударил жеребца кнутовищем по морде и опять лег в розвальни.

– Ты шибко пьяный сегодня, - сказал Иван Спирьке.
– Чего городишь - я не пойму. В другой раз потолкуем. Ну, будь здоров!

– И тебе не хворать, - снял шапку Шишкин.

Иван погнал коней.

Едва поравнялся он со Спирькиной избой, как из ворот выбежала Дуня. Увидевши коней, она ахнула и замерла.

– Ты чего, плясунья, ахнула?

– Маленечко вам дорогу не перебежала.

– Смотри, а то я бы тебя бичом, - проезжая, весело молвил Иван. "А ведь славная девчонка подрастает", - подумал он.

Через два дня, где верхом, а где вброд, бросив по дороге розвальни и навьючив тюки на коней, Бердышов с трудом добирался к Уральскому.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Федор решил, что сейчас самое время съездить к лавочникам и что они после драки с Егором станут покладистей. "Хоть с Егоровых кулаков разжиться".

В Бельго он заехал к Удоге, но того дома не оказалось. Айога ушла утром в дальние фанзы, а старик был на охоте. Соседи его не выражали гостеприимства и почему-то враждебно смотрели на Федора. "Узнали теперь все, твари, про мылкинскую ловушку!" - подумал он.

Не хотелось Федору сразу заезжать к торговцам, но деваться было некуда. Чтобы дело повести как полагается, в лавку следовало бы зайти невзначай, даже будто нехотя.

Удрученный, тихо ехал Федор по деревне по направлению к лавке. Вдруг из какой-то фанзы вышел высокий молодой гольд с непокрытой, наполовину выбритой головой и, покачиваясь, пошел ему наперерез.

– Здрасту!
– застенчиво улыбаясь, молвил он.

– Здравствуй! Ты какой здоровый детина, а какой стеснительный! Тебе если чего надо, так говори смелей.

– Меня знаес?

– Конечно, знаю! Апчих, что ли, тебя зовут?

– Уй-уй-уй, - удивился гольд.
– Как знаю? Моя Гапчи... Уй! Черт тебе знает, как тебе помню все... Уй-уй-уй!..
– радостно засмеялся он тоненьким голоском.
– Ты у Удоги гостил, тот раз приходил?

– Гостил.

– Моя тятька Хогота знаешь? Который медведя показывал...

– Знаю, знаю.

– Потом ты как раз был, на охоту ходил с Савоськой в компании...

– Ходил и на охоту.

– Ну, конесно, мы знакомы. Здрасту, - протянул Гапчи руку.
– Нам пойдем?

– Зачем?

– Гости нам пойдем. У нас водка есть... Мясо тоже. Вон тот наш дом, там моя отец, моя баба есть.

Федор завернул к фанзе. Выпить водки, хорошенько поесть, завести знакомство с гольдом - все это было кстати. Федор вспомнил, что вражда между Мылками и Бельго шла из-за жены Гапчи, украденной им у соседей. Барабанов желал узнать все подробности.

Хогота, отец Гапчи, седоусый, приземистый, с красными, воспаленными глазами, радушно встретил Федора. По-русски он разговаривал лучше сына.

– Ну, как живете? Как с лавочниками обошлось дело?
– спрашивал Федор.

– Ладно обошлось, помирились... Конесно, еще заботу имеем.

– Слышь, а где же Григорий?

– Тадяна, Тадяна!..
– крикнул Гапчи.

Вошла толстая молодая гольдка, с лицом белым и румяным, как у русской купчихи. Она стала подавать кушанья.

– Моя баба!
– с восторгом воскликнул Гапчи.
– Че тебе, нравил такой баба? Ей морда белый-белый... Правда? Че сказес?

Гапчи заговорил с гольдкой по-своему. Тадяна остановилась на свету и с лаской смотрела на мужа своими черными, чуть навыкате, маслянистыми глазами.

– Ну как?
– снова обратился молодой гольд к Федору.

– Чего же! Славная...

– Моя шибко нравил, - Гапчи радовался, как ребенок, глядя на жену. Такой другой нету, ага?

– Ты давно женился?
– спросил Федор, делая вид, что не знает про вражду двух стойбищ.

– Ой, Федор!
– вздохнул старик.
– Он ее как брал-то! Увозом женил, таскал...

Хогота стал жаловаться на сына.

– А моя охота нынче хорошо ходил, - перебил Гапчи. Он стал приносить шкуры лис, выдр, рысей, соболей.