Чтение онлайн

— И неустойку заплатите за просрочку, — кивнула я. — А то цверги могут подумать, что альвы просто хотели украсть их артефакт. Даже если нерабочий.

— Интересная вы барышня, деловая, — приподнял идеальные брови Гермеил. — Про неустойку мне, кстати, уже ваши юноши вчера пояснили.

Я перевела взгляд на бородатых мальчиков, по виду которых вообще ничего было понятно, кроме того, что им адски плохо. Надо же — развлечения развлечениями, а про дело не забыли, молодцы.

— И что, я могу артефакт забрать?

— Да. Вы — княжна Алмазная. По статусу — можете. Расписку только напишите, что претензий не имеете.

— Так просто?

— А что вы хотели? Для начала сразиться с адской гончей, потом пробраться через лес, кишащий гигантскими пауками, потом срубить дуб, на котором висит сундук…

— Ага, из сундука выскочит заяц, из зайца вылетит утка, из утки яйцо упадет в море, а в яйце игла, в смысле «лилия». Нет, спасибо, я неприхотливая. Давайте лучше через расписку.

— Хм. Лиля, а вы не желаете поработать в приемной комиссии при альвийском университете? — хищно уставился на меня Гермеил. — Ваш вариант испытаний для абитуриентов мне крайне нравится.

— Нет, у меня другие планы на лето, — вздохнула я. — Мне еще свою жизнь устроить нужно.

— Что ж, я закончил с завтраком. Пойдемте?

— Прямо сейчас? — прищурилась я.

— Ну да.

— Нет, — рыкнул Иен.

— Чем быстрее, тем лучше, — кивнул мне Вильгельм. — Я с тобой схожу, хоть поглазею на коллекцию альвов.

— Сожалею, но в хранилище можно заходить только по одному. Там такое нахуе… в смысле наложено заклятий всяких… много. Очень. Больше одного не пропустит, вот никак. Я пропуск княжне выпишу, не обессудьте, она — лицо официальное. Но лично к вам, магистр Камнев, у меня будет отдельное предложение.

— Я не магистр, — насупился цверг.

— Это решаемо.

Вилли мгновенно встрепенулся. Только что был зеленый аки зомби из компьютерной игры, но после слов альва весь подобрался, ожил, засверкал глазами и побежал одеваться. Иен молча схватил плащ и скрипя зубами начал пихать в рукава руки. Получилось не с первой попытки. Не участвовавший в пьянке Валик, до того с любопытством наблюдавший за обстановкой, тоже засобирался.

— Я, Лиль, тебе сумочку донесу, — сообщил он. — Тяжелая сумочка.

Ну еще бы — пятнадцать кило золота! Вот ведь жук — по наглым глазам с лукавыми искрами вижу, что все понимает, но будет молчать. Подыгрывает. А я про сумку и думать забыла. Чуть не спалилась.

Шли молча. Каждый думал о своем. Я, например, хотела бы первой девочку. Помощницу. А потом и о сыне можно подумать. Сказать, что ли, Иену, дабы не мучился? Нет, он слишком показательно дуется и фырчит. Ну пусть. Недолго осталось.

Хранилище находилось, как ни странно, под землей. Мимо здания ратуши, до странности похожего на сталинскую высотку, мы проезжали в фургоне. Теперь же господин Красивый Главный Архивариус завел нас троих внутрь, о чем-то тихо переговорил с довольно-таки широкоплечим альвом в ливрее (в предках этого экземпляра явно затесались цверги) и дальше по лестнице вниз. По белоснежному мраморному полу. Между белоснежных мраморных стен. Интересно, сколько местные уборщицы зарабатывают? Наверное, не меньше охранников. Я бы и больше платила. Хорошо работают.

Коридор закончился двустворчатой деревянной дверью. Альв повесил мне на шею красивый медальон и как-то подозрительно помахал руками. Кажется, перекрестил по-ихнему. Мама, роди меня снова и красивой! Мне что-то не по себе. Но идти надо, зря, что ли, ехали? Забрала у Валика мешок, вздохнула…

Иен, разумеется, попытался торжественный момент испортить.

— Я тебя не пущу, — рыкнул он, хватая меня обеими руками за плечи. — Не пущу и всё!

— Да что ты о себе возомнил! — взвизгнула я. — Ты не имеешь права мне приказывать!

— А вот и имею, — набычился Иен. — Ты моя, и все тут.

— Я — ничья! — топнула ногой, вздернула нос. — Руки свои убери!

— А если нет? А если я думаю, что ты дура, которая не понимает, что совершает ошибку? А если я все перепробовал, но это не работает?

— И что теперь, ты схватишь меня за волосы и утащишь в пещеру? — сдвинула брови я. — А хваталка не отсохнет?

— Лиля, — он неожиданно отпустил меня из своего захвата. — Пожалуйста, не уходи. Я тебя люблю. Будь моей женой. Пожалуйста.

Я стиснула зубы. Знает, гад, как найти подход. Слова правильные говорит. Только не понимает, что теперь уже не в нем дело, а во мне.

Глупая и лживая фраза — "Дело не в тебе, дело во мне". Я всегда думала, что она просто прикрывает нежелание говорить правду человеку, чтобы не обидеть его ещё больше. Что вроде как эти слова немного смягчают отказ. Но сейчас дело было именно во мне. Я ХОЧУ замуж за Иена. Теперь — с полным пониманием, на что подписываюсь. Знаю, какой он. И недостатки его (вроде ослиного упрямства и зависимости от чужого мнения) тоже знаю. Я себя не знаю. Я должна взять в руки этот артефакт, чтобы разобраться, наконец, как жить дальше. Я росла без отца, и как это, жить с мужчиной — понятия не имела. Конечно, были дедушка и бабушка. Сейчас мне кажется, что дед был ужасно похож на Иена: спокойный, мягкий, покладистый — но и взбрыкнуть мог, и наорать, и кулаком по столу стучать. Но бабушку он любил безумно и до последнего дня на руках носил. Дед у меня был высокий, крупный, а бабушка маленнькая, совсем как я. Хочу ли я так же? Хочу. И боюсь ужасно. Теперь меня никто не заставляет принять решение, теперь я должна сама прнять на себя эту ответственность. И я очень надеюсь на эту самую лилию, что взяв ее в руки — я пойму, что мне делать дальше.

Поэтому я решительно толкаю тяжелую дверь. Иен рычит. Валик и Вилли повисают на нем с двух сторон, крича:

— Беги, Лиля, беги.

Гермеил напоминает:

— Номер 3028, третья полка в синем секторе.

Я киваю и закрываю за собой дверь.

Я смотрела на алмазную лилию и не ощущала ровным счетом ничего. Ни триумфа, ни радости, ни даже усталости. А ведь артефакт. Сильный. И, судя по тому, что он покалывает пальцы — рабочий. Наверное, подзарядился за триста-то лет. Гляжу на него и в тонких линиях кристалла, в причудливых гранях вижу Лилю-Крышку: в институте — смешную, толстенькую, с глупыми хвостиками, потом на защите диплома — уже с короткой стрижкой, которая ужасно мне не идет. Вот Лиля-Крышка с горшком в руках, а вот все еще Лиля-Крышка с испугом цепляется за руку Иена. Но я ведь не такая! Я — Лилия Алмазная! Я красивая! Я желанная! Я самодостаточная женщина, которая сама себе нравится. Я умная и даже немного талантливая, добрая, отзывчивая, смелая! Но такой я стала рядом с Иеном, а без него — я была зажатой и страшненькой Лилей-Крышкой.

И на самом деле я вовсе не хочу возвращаться в свой мир! Я искала этот артефакт, чтобы доказать самой себе, что я могу это сделать, что у меня есть выбор — а потом еще и намеревалась отомстить Иену за предательство. Но если честно — с него достаточно, я и так беднягу измучила своими капризами. Как он только меня терпит до сих пор? Может, он и поступил гадко, так и я вела себя не лучше. Сейчас мне стыдно за свои выкрутасы. Стыдно за то, что он остался там, снаружи, страдать. Он подарил мне свободу, помог достигнуть своей цели — точно не ради себя, а лишь для того, чтобы я была счастлива. Смогу ли я быть счастливой? Без сомнения. Я научилась любить себя и окружающий мир, научилась дружить. Если я сейчас уйду домой, то потеряю не только человека (в смысле, цверга), который подарил мне Лилию Алмазную, но и побратима, и хорошего друга Валика. А приобрету… ну что там? Тесную пустую квартиру и кучу неприятностей. Например, мне придется объяснять, где я была и где сейчас Алла Дмитриевна Горшкова. Стоит ли оно того?

Да ну его к черту!

Я решительно завернула кристалл в платок и спрятала в рюкзак. Пригодится еще, мало ли, сколько у него заряда — тратить на ерунду не стоит. Конечно, хочется загадать «долго и счастливо», но долго и счастливо можно и самим сделать. Думаю, мы с Иеном справимся.

Напевая «маленький домик, русская печка… и ребятишек в доме орава… вот оно счастье, правда, Забава?» я вышла из хранилища, жмурясь от ярких солнечных лучей. Интересно, мои друзья уже ушли? Или ждут?

Иен сидел на полу, обхватив голову руками. Вильгельм сплевывал кровь и ощупывал опухшую челюсть. Уборщице явно выпишут премию, ну не свиньи ли — белоснежный пол извазюкать кровью? Валик со страдающим лицом баюкал правую руку. Судя по его гримасам, там был как минимум перелом. Увидев меня, он весь сморщился.