Чтение онлайн

Между тем некомплектный облапил другую официантку. Эта была пошустрее, за словом в карман не лезла и с успехом отбивалась веничком для сбивания коктейлей.

– Иди ко мне, красотка…

– Я лучше с папуасом лягу, чем с тобой, пьяная морда!

– А разве еще не лежала? Папуасы, сказывают, очень хороши, и зелени у них навалом…

– Руки убери!

Озабоченный повернулся к приятелям, подмигнул.

– Что сидите, олухи? Пошли курочек ловить!

Те начали подниматься, но Али Саргонович встал первым.

– Ой, я его помню! – вскрикнула одна из девушек. – Он у нас летом был и тоже с Шарлоткой! Помню! Вот это мужчина! Когда бандиты к нам наехали, а он их саблей порубил!

– Этих тоже порубите? – с надеждой спросила другая, а третья молча сорвала со стены ржавое мачете и протянула Бабаеву. Приняв клинок и убедившись, что он туповат, Бабаев ткнул некомплектного в ягодицу. Потом негромко промолвил:

– Быстро рассчитались и на выход, кал ослиный. Друг мой очень сердится – этот вот, в красном пиджаке. Боюсь, мне его не удержать.

– Н-не уд… держать! – рявкнул киллер Федя, полез за пазуху и вытащил огромный револьвер. – П-порешу гадов!

– Не сейчас, – сказал Бабаев. – Что девушек пугать? Они тебя текилой поили.

– Пр… прравильно. П-пугать н-не будем.

Револьвер исчез. Оробевшая компания заторопилась к дверям; что до Тойфеля, то его след давно простыл. Али Саргонович, взглянув на часы, удивился: вроде недавно приехали, а уже час ночи без пяти. Гутытку, должно быть, отвез дрянную бикеч и дремлет теперь в машине… Пора, пора домой!

– Йэхх! – Киллер бросил на стол деньги и зигзагом направился к выходу, бормоча: – Дрржись, п-пацан, дрржись Ф-Федька… главное в д-дверь впис-саться…

Али Саргонович тоже рассчитался, наделив официанток щедрыми чаевыми. Большой нужды в том не было – девушки и так глядели на него влюбленными глазами.

– Заходите почаще, – сказала шустрая.

– Всегда рады вас видеть, – хором добавили две другие.

– Зайду, красавицы, непременно зайду. Вы саблю наточите. Вдруг пригодится.

У двери Бабаев столкнулся с румяным господином и его пассией. Теледива томно ему улыбнулась, а живчик протянул руку и представился:

– Кузьма Петрович, адвокат. А со мной – прошу любить и жаловать! – Леночка Аморалова, которая знает все о сексе… Смотрели? Тринадцатый канал… Мы восхищаемся вами, сударь! Как вы этих merde [63] из обращения изъяли! Одним жестом и короткой речью! У вас несомненный талант оратора!

– В моей работе без этого нельзя, – сказал Али Саргонович, пожимая пухлую ладошку. – Бабаев, депутат Госдумы.

– О! Даже так! – Адвокат с экспрессией взмахнул руками. – Тогда визиточку возьмите, вдруг пригодится. Многие ваши коллеги – мои клиенты.

Парочка проскользнула в дверь. Бабаев вышел следом, сел в машину и бросил:

– Домой, Гут. Что-то я сегодня утомился…

– Ничего, если выпил, Бабай. Я тебя к лифту доставлю, наверх подниму и спать уложу, – отвечал джадид.

– Я на ногах крепко стою, – буркнул Бабаев, но вспомнились ему речи Гыргольтагина, талды-кейнарского губернатора: еда готовить, за дом следить, ружье чистить, твой пелсона охранять, а когда ты будешь пьяный, нести тебя в кловать…

Али Саргонович отвернулся и смахнул с ресниц непрошенную влагу. Не было у него детей, а мог быть сын, такой, как Гутытку! Сын, продолжатель рода, хранитель старости! Но не было сына, не было… Зато был Гут. Чем не сын?…

На заднем сиденье громыхали какие-то длинные ящики.

– Что там? – спросил Бабаев, стараясь, чтоб не дрогнул голос от наплывших чувств.

– Ружья, – пояснил Гутытку. – Хорошие ружья, тульские. Два купил. Одно дома держать, одно с собой возить.

Бабаев повернул голову, разглядел надписи на ящиках и вдруг расхохотался.

– Ну, джадид, ты это… как по-русски будет?… ты даешь! Это ведь «громобои», ружья на слонов! Ты что же, в Африку собрался?

– Зачем в Африку? Мало-мало тут пригодятся, – спокойно сообщил Гутытку. – Я лучшие взял, самые мощные. Чтоб бандита в клочья.

– Кровожадный ты, братец, – проворчал Али Саргонович.

– What is a workman without his tools? [64] – ответил Гут. – Я не кровожадный, я предусмотрительный.

Бабаев спорить не стал, сунул руку в карман, вытащил две визитки и принялся из разглядывать. Адвокатская была изготовлена из отличного полукартона, обрез золотой, надпись изящным шрифтом, тоже позолоченным:

У киллера все выглядело скромнее – бумага тонкая, шрифт простой, и никакого золочения. Зато надпись впечатляла больше, чем у юриста:

– Один Аллах знает, когда и где ступишь в кучу дерьма. Пригодится! – сказал Али Саргонович и сунул визитки в бумажник.

В первой половине дня Борис Иосифович обычно принимал референтов, готовивших сводки по текущим событиям. Он занимался этим в офисе холдинга «Сосновский и К», его управляющей компании, которая держала контрольные пакеты всех остальных предприятий. Разумеется, никакие реальные «К» во владельцах компании не числились, что давало свободу маневра: в критический момент можно было прикупить пару-другую «фуксов» и списать на них различные грехи.

Референтов было полтора десятка, и очередность их свиданий с боссом регулировал Виктор Копп, первый секретарь. Но сегодня пришлось нарушить процедуру: едва хозяин покинул персональный лифт и направился к двери кабинета, как секретарь сказал:

– Он не согласен, Борис Иосифович.

– Зайди. – Сосновский дернул головой, что означало приглашение последовать за ним. Утвердившись в кресле и закурив сигару, он поинтересовался: – Кто вел переговоры?

– Женщина, журналистка. Владимир Аронович лично с ней не связан, но имеет надежный выход. По его словам, очень ловкая особа и абсолютно беспринципная.