Чтение онлайн

В 1809 году была открыта Духовная Академия в Петербурге, через пять лет – аналогичное учебное заведение при Троице-Сергиевой лавре, в 1810 году учрежден корпус инженеров путей сообщения. В столице была восстановлена Академия наук с новым регламентом и штатом сотрудников, открыта Публичная библиотека.

В 1805 году, благодаря пожертвованиям П. Г. Демидова, было основано Ярославское высшее училище, в Нежине меценатами для местного училища стала семья графа Безбородко. Открылись коммерческое училище в Москве, коммерческие гимназии в Одессе и Таганроге (1804); увеличено количество гимназий и школ в целом по России.

Эпоха Александра – период бурного развития публицистики и литературы. Уже с 1803–1804 годов при министерстве народного просвещения издавалось «периодическое сочинение о успехах народного просвещения», а при министерстве внутренних дел – «Санкт-Петербургский журнал». Но настоящий интерес мыслящей читательской аудитории вывали «Вестник Европы» М. Каченовского и Н. Карамзина, «Сын Отечества» Н. Греча, «Отечественные записки» П. Свиньина, «Сибирский вестник» Г. Спасского, «Северный архив» Ф. Булгарина, впоследствии соединившийся с «Сыном Отечества». Серьезным содержанием отличались издания Московского общества истории и древностей.

При Александре I и при его непосредственной поддержке выходит бесценная «История Государства Российского» Николая Михайловича Карамзина, которому император присвоил звание государственного историографа. Тираж мгновенно разошелся и было выпущено еще несколько.

Русская, да и мировая литература обогатились творениями Василия Жуковского, Александра Грибоедова, Ивана Крылова, Евгения Баратынского и многих других. Понятно, что не Александру I Россия обязана появлением Пушкина, но открытый в 1811 году Царскосельский лицей сформировал во многом не только нашего великого русского поэта, но и других выдающихся деятелей России – поэта и декабриста Вильгельма Кюхельбекера, офицера и декабриста Ивана Пущина, будущего министра иностранных дел Александра Горчакова, революционера Сильвио Броглио.

Лицей предназначался специально для обучения дворянских детей, чтобы в будущем страна имела высоко образованных «госслужащих». Само здание, выделенное для обучения мальчиков, было флигелем Екатерининского дворца, Пушкин назвал его «чертог царицын». Поблизости располагался роскошный парк. Все это изначально создавало совершенно необычный, торжественный настрой, ведь лицеисты первого призыва отнюдь не все были «принцами». Например, семьи Семена Есакова, Александра Тыркова, ставших военными, так же, как и семья Пушкиных и многие другие, не могли похвастаться богатством.

Программу написал все тот же Сперанский. В лицее преподавали брат французского революционера Марата Будри и профессор естественных наук А. П. Куницын, которого высоко чтили лицеисты и особенно Пушкин. Куницын произнес на открытии лицея, в присутствии императора отнюдь не верноподданническую речь, но при этом не был уволен, наоборот, представлен к отличию. Уже в мрачные времена конца царствования Александра I Куницын опубликует работу, где недвусмысленно поставит вопрос о принятии Конституции.

В лицее, фактически под носом у главного самодержца, не стесняли вольный дух воспитанников. Но почему-то они не считали себя обязанными государю. Более того, в лицее ходила эпиграмма, авторство которой приписывают, конечно же, Пушкину, под названием «Двум Александрам Павловичам», один из которых – лицейский завхоз.

Поэт и царь не жаловали друг друга и позже. Говорят, что, прочитав стихотворение Пушкина «Деревня», Александр был растроган, восхищался тем, какие слова поэт нашел для трудовых людей, просил передать свою признательность автору. При этом опубликовано произведение было только после смерти Александра I. Это еще одно проявление загадочной двойственности русского императора, увы, не последнее в его биографии.

…Постепенно император, словно жалея о прежнем великодушии и под влиянием собственных настроений, все туже «завинчивал гайки» журналистам, литераторам и прочим вольнодумцам. Указом от 1 августа 1822 года были запрещены всякие тайные общества, в 1823 году вышел запрет на обучение в некоторых немецких университетах, а в мае 1824 года Министерство просвещения возглавил бывший адмирал и госсекретарь А. С. Шишков, который впоследствии прославился «чугунным» указом о цензуре.

Н. М. Карамзин. Худ. Ж. Дамон-Ортоланн

Издание книги «История Государства Российского»

Императорский Санкт-Петербургский университет

Царскосельский лицей

Пушкин на лицейском экзамене в январе 1815 г. Худ. И. Репин

Жизнь Александра Павловича уместилась не только между двумя заговорами, но и между двумя незаурядными людьми, имена которых стали символами совершенно противоположных идей и действий. Если одним из важных соавторов первых императорских указов был Михаил Михайлович Сперанский, то в конце царствования Александр находился под обаянием и влиянием Алексея Андреевича Аракчеева. Это общеизвестный факт, но не все знают, что не так уж далеко Сперанский и Аракчеев расходились, что первый, будучи в опале, обратился ко второму, и эти обращения возымели нужное действие. Аракчеев говорил о Михаиле Михайловиче: «Будь у меня треть его ума, я был бы великим человеком!» Согласитесь, такое мнение о Сперанском и такая самокритика вызывают симпатию к Аракчееву.

Оба пережили своего высокого покровителя, и оба же пользовались милостями следующего императора, Николая I. Этот противоречивый тандем – еще одна загадка «дней Александровых».

Михаил Сперанский (Третьяков) родился в 1772 году в семье священника, впоследствии более высокородные завистники презрительно называли его «попович». Он получил образование в Александро-Невской семинарии, куда собирали наиболее отличившихся юношей из провинции, и там выделялся блестящими способностями и ученическими проповедями.

Государственная карьера будущего министра началась у князя А. Б. Куракина. Вельможа получил должность генерал-прокурора у Павла I. К моменту воцарения Александра бывший домашний секретарь Сперанский уже был действительным статским советником, при этом, как свидетельствуют современники, он делал карьеру именно за счет выдающихся способностей, не льстил и не угодничал.

В начале «дней Александровых» Сперанский не только помогал в работе Негласного комитета, но и подготовил несколько самостоятельных политических записок: «О коренных законах государства», «О постепенности усовершения общественного», «О силе общественного мнения», «Ещё нечто о свободе и рабстве», «Записка об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». Современники отмечали не только передовой взгляд Сперанского на внутриполитические проблемы, не только логичность изложения, но и его понятный деловой язык.