Чтение онлайн

– Габриель! Поговори с нами о нашей матери!..

При этих словах Габриель сделал легкое движение и полуоткрыл глаза. Прежде чем окончательно проснуться, молодой миссионер в полусне заметил прелестное видение и, не отдавая себе в нем отчета, любовался молодыми девушками.

– Кто меня зовет?
– спросил он, наконец проснувшись совсем и подняв голову.

– Мы!

– Роза и Бланш!

Пришла очередь покраснеть и Габриелю. Он узнал спасенных им девушек.

– Встаньте, сестры мои, - сказал он наконец, - на коленях стоят только перед Богом...

Сироты повиновались и встали, держа друг друга за руки.

– Вы, значит, знаете мое имя?
– спросил Габриель, улыбаясь.

– О! мы его не забыли!

– Кто же вам его сказал?

– Вы...

– Я?..

– Когда вы приходили к нам от нашей матери...

– Сказать нам, что она вас к нам послала и что вы всегда будете заботиться о нас!

– Я?!
– удивился миссионер, ничего не понимая в этих речах.
– Вы ошибаетесь... Сегодня я увидел вас впервые...

– А в наших сновидениях?

– Да, вспомните, во сне?

– В Германии... три месяца тому назад... Посмотрите на нас хорошенько!

Габриель не мог сдержать улыбки при наивной просьбе девушек вспомнить сон, который видели они. Все более и более изумляясь, он спросил:

– В ваших снах?

– Ну, конечно... и вы нам давали такие хорошие советы...

– Так что и потом, в тюрьме... когда мы так горевали... ваши слова служили нам утешением и поддержкой.

– Разве не вы вывели нас из тюрьмы в Лейпциге... в ту темную ночь, когда не было видно ни зги?

– Я?!

– Кто же другой пришел бы помочь нам и нашему старому другу?

– Мы ему говорили, что вы будете любить и его за то, что он нас любит... а он не хотел сперва верить ангелам!

– Так что сегодня во время бури мы почти что нисколько не боялись...

– Мы ждали вас.

– Да... сегодня Бог действительно помог мне спасти вас. Но я возвращался из Америки и в Лейпциге не был никогда... значит, и из тюрьмы вывел вас не я... Скажите мне, сестры, - прибавил он, улыбаясь, - за кого вы меня принимаете?

– За доброго ангела, которого мы видели еще раньше в снах... и которого прислала к нам наша мать заботиться о нас!

– Дорогие сестры!.. я только бедный священник... Случайно я оказался похож на ангела, которого вы видели во сне... и видеть которого вы только во сне и могли, так как ангелы для нас невидимы!

– Как? ангелов нельзя видеть?
– спросили сироты, переглядываясь с грустью.

– Это ничего, мои милые сестры!
– сказал Габриель, ласково взяв их за руки.
– Сны, как и все другое, посылает нам Бог... а раз тут замешана и ваша мать, то вы вдвойне должны благословлять свое сновидение.

В эту минуту открылась дверь, и в комнату вошел Дагобер.

До сих пор сироты в своей наивной гордости, что о них заботится архангел, совершенно забыли, что у жены Дагобера был приемный сын, которого звали Габриелем и который был священником и миссионером.

Как ни спорил солдат, что его рана не стоит внимания, что это просто-напросто _белая рана_, деревенский хирург ее перевязал и надел черную повязку, которая скрывала большую часть лба, придавая физиономии Дагобера еще более суровый вид, чем обыкновенно. Войдя в залу, он изумился, видя, что какой-то незнакомец фамильярно держит девушек за руки. Изумление солдата было вполне понятно. Он не подозревал, что миссионер спас жизнь сестер и пытался спасти его самого.

Среди бури и волн у Дагобера, цеплявшегося за скалу, не было возможности разглядеть, кто помог девушкам и пытался помочь ему взобраться на утес. Придя в замок и увидав Розу и Бланш, он от усталости, волнения и от раны потерял сознание и не успел заметить миссионера.

Ветеран начал уже хмурить свои густые седые брови под черной повязкой при виде такого фамильярного обращения, но девушки, заметив своего друга, с чисто дочерней любовью бросились в его объятия. Но как он ни был тронут, он все-таки искоса поглядывал на Габриеля, который стоял так, что он не мог хорошо разглядеть его лица.

– Ну, как твоя рана?
– спросила Роза.
– Нам сказали, что опасного ничего нет.

– Тебе еще больно?
– прибавила Бланш.

– Да нет, деточки... Только этот деревенский лекарь обмотал меня всеми этими тряпками... право, если бы моя голова была изрублена саблей, больше бы перевязывать ее не пришлось! Меня приняли за неженку, а между тем это просто белая рана, и мне очень хочется...
– и солдат тронул рукой голову.

– Оставь, пожалуйста!
– воскликнула Роза.
– Как ты неблагоразумен... словно маленький!

– Ну, ладно! Не бранитесь... будь по-вашему... придется носить эту повязку...
– Затем, отведя девушек в угол комнаты, он их спросил, указывая глазами на молодого священника: - А это что за господин? Он держал вас за руки, когда я вошел... священник ли он?.. Видите, деточки... с ними надо быть поосторожнее... потому что...

– Да ты знаешь, что если бы не он, то тебе не пришлось бы обнимать нас, - воскликнули Роза и Бланш, - ведь он нас спас!

– Как!
– воскликнул солдат, выпрямляясь, - это он... наш ангел-хранитель?

– Без него мы бы погибли сегодня в море!

– Как! это он... он?

Дагобер не мог больше ничего выговорить. Он подбежал к миссионеру и со слезами на глазах, протягивая к нему руки, воскликнул с необыкновенным волнением:

– Месье... я вам обязан жизнью этих детей... я знаю, как я вам обязан... я ничего не говорю... нечего сказать...
– Вдруг его точно осенило воспоминание, и он прибавил: - Но позвольте... подождите... когда я цеплялся за утесы, чтобы волны меня не унесли... не вы ли это протянули мне руку?.. Ну да, да... это были вы... я узнаю вас... то же юное лицо... белокурые волосы... Конечно, это были вы!

– К несчастью, силы мне изменили: я не смог удержать вас, и вы упали снова в море.

– Я не знаю, как вас и благодарить, - с трогательной простотой продолжал Дагобер.
– Тем, что вы спасли этих девочек, вы сделали для меня больше, чем если бы спасли меня самого... Но какая храбрость!.. Какая отвага!
– с восторгом повторял солдат.
– И такой юный при этом... с лицом девушки.

– Как!
– воскликнула Бланш, - наш Габриель помог и тебе?

– Габриель?
– спросил Дагобер, обращаясь к священнику.
– Вас зовут Габриелем?