Чтение онлайн

При виде трех зловещих физиономий Джальма отступил в изумлении назад. Но не имея понятия о том, что эти люди принадлежат к секте фансегаров, и зная, что в этой стране, за неимением гостиниц, путешественники нередко проводят ночи в Палатках или в развалинах, он скоро справился со смущением и сделал шаг по направлению к ним.

Заметив соотечественника, Джальма обратился к нему с вопросом на родном языке:

– Я думал встретить здесь одного европейца... француза...

– Француза еще нет, - отвечал индус, - но он не замедлит прийти.

Угадав по вопросу Джальмы, под каким предлогом заманил его сюда Магаль, индус желал оттянуть время, поддерживая его заблуждение.

– Ты знаешь... этого француза?
– спросил Джальма фансегара.

– Он назначил нам также здесь свидание, - отвечал индус.

– Зачем?
– с изумлением спросил Джальма.

– Узнаешь... когда он придет...

– Генерал Симон велел вам ждать его здесь?

– Да, генерал Симон!
– отвечал индус.

Прошло несколько минут, пока Джальма старался сообразить, что значит это таинственное приключение.

– А кто вы?
– подозрительно спросил он индуса, потому что мрачное молчание остальных двух фансегаров внушало некоторое опасение.

– Кто мы?
– сказал индус.
– Мы твои... если ты хочешь быть нашим.

– Я в вас не нуждаюсь... и вы не нуждаетесь во мне...

– Кто знает?

– Я знаю это...

– Ты ошибаешься... Англичане убили твоего отца... Он был раджа... Тебя бросили в темницу... затем изгнали... у тебя больше ничего нет...

При этом жестоком напоминании черты Джальмы омрачились, он вздрогнул, и горькая улыбка искривила губы.

Фансегар продолжал:

– Твой отец был храбрый воин, справедливый правитель... подданные любили его... его звали "Отец Великодушного", и это прозвище было вполне заслуженно... Неужели ты не отомстишь за его смерть? Неужели та ненависть, что гложет твое сердце, останется бесплодной?

– Мой отец умер с оружием в руках... я там же на поле битвы отомстил за него, убивая англичан... Тот, кто заменил мне отца и сражался за него, ясно доказал мне, что пытаться отвоевать мои владения теперь - дело безумное... Когда англичане выпустили меня из тюрьмы, я дал им клятву не возвращаться больше в Индию... и обычно я держу свои клятвы...

– Те, кто тебя обобрал, кто лишил свободы, кто убил твоего отца... это ведь все люди... Отомсти же за их преступление другим... мсти людям вообще... пусть твоя ненависть падет на все человечество!

– Да сам-то ты разве не человек, что решаешься говорить так?

– Я... и мне подобные - мы больше, чем люди... Хотя мы и принадлежим к человеческой расе, но отличаемся от прочих тем, что являемся смелыми преследователями людей... Мы смелые охотники, выслеживающие людей, как диких зверей в лесах... Хочешь ли и ты быть таким же?.. Хочешь ли безнаказанно утолять свою ненависть? После всего зла, которое тебе причинили, сердце твое должно быть полно ею...

– Твои слова для меня непонятны: у меня в сердце нет ненависти, сказал Джальма.
– Если мой враг достоин меня, я вступаю с ним в бой... если недостоин, я его презираю... Так что ненавидеть мне некого... ни храбрых... ни трусов...

– Измена!
– быстро указывая на дверь, крикнул негр.

При возгласе негра Феринджи, невидимый до той минуты, внезапно раздвинул циновки, которые его скрывали, выдернул кинжал и одним прыжком, как тигр, выскочил из хижины. Видя, что к ней с предосторожностями приближается отряд солдат, метис одним ударом поразил ближайшего к нему солдата, другой пал жертвой второго удара, и прежде чем остальные успели опомниться, Феринджи скрылся среди развалин.

Все это случилось так неожиданно и быстро, что Джальма не успел обернуться, как метис исчез. Несколько солдат, столпившихся у двери, навели винтовки на душителей и Джальму, а остальные солдаты бросились вслед за Феринджи.

Негр, малаец и индус, видя, что сопротивление бесполезно, быстро обменялись несколькими словами и сами протянули руки к веревкам, которыми хотели их связать солдаты.

В эту минуту в хижину вошел командовавший отрядом голландский капитан.

– А этого что же?
– сказал он, указывая солдатам на Джальму.

Занятый связыванием трех фансегаров, сержант ответил:

– Всякому свой черед, господин капитан! Сейчас и за него примемся.

Ничего не понимая в том, что происходило вокруг него, Джальма окаменел от изумления. Но когда солдаты, покончив с фансегарами, направились с веревкой к нему, он гневно и презрительно оттолкнул их от себя и бросился к двери, где стоял капитан.

Солдаты никак не ожидали такого отпора. Они были уверены, что Джальма так же смиренно покорится, как и сообщники. Поэтому они отступили, пораженные исполненным величия и благородства видом сына Хаджи-Синга.

– Зачем хотите вы меня вязать... как их?
– спросил Джальма на хинди офицера, понимавшего этот язык благодаря продолжительной службе в колониях.

– Зачем тебя вязать, негодяй? Да затем, что ты один из этой шайки убийц! А вы что, - обратился офицер по-голландски к солдатам, - струсили, что ли? Затягивайте ему на руках петлю хорошенько, пока ее еще на шее ему не затянули!..

– Вы ошибаетесь, - со спокойным достоинством и хладнокровием, удивившими офицера, возразил Джальма.
– Я только что пришел сюда... я этих людей не знаю... я желал встретить здесь одного француза...

– Ты не фансегар? Кого ты хочешь надуть так нахально?

– Как!
– воскликнул молодой принц с жестом такого искреннего ужаса и отвращения, что офицер невольно остановил знаком солдат, бросившихся вязать пленника.
– Эти люди члены ужасной шайки убийц?.. и вы думаете, что я их сообщник?.. Это так нелепо, что я даже не могу протестовать! прибавил Джальма, с презрением пожимая плечами.

– Не слишком это убедительно!
– продолжал офицер.
– Да и обмануть нас мудрено: мы знаем, как отличить вашего брата... нам известны ваши знаки!

– Повторяю вам, что я не меньше вашего презираю этих убийц... Я пришел сюда только затем, чтобы...

Негр прервал речь Джальмы. С злобной радостью он обратился к офицеру:

– Тебе верно донесли: братьев _доброго дела_ узнают по знакам, нататуированным на их теле... Наш час настал... мы протягиваем свои шеи к петле... немало мы, в свою очередь, затянули петель на шеях врагов... Взгляни же на наши руки и на руки этого юноши...

Офицер, не понявший, к чему клонил злодей, обратился к Джальме: