А я люблю женатого
Шрифт:
Витя поднял глаза. Они впервые поглядели друг на друга. Ненавидя, понимая, сочувствуя.
– Ее больше не будет, – сказал Витя.
– Я знаю. Ни для тебя, ни для меня…
Витя медленно вошел в свою комнату, осмотрелся.
На диване лежали свитер и джинсы Сашеньки, из-под вещей выглядывало неоконченное вязание. В углу валялись рукописи Тимы. Титульный лист сценария «Победителей не судят».
В коридоре раздался шорох. Витя резко обернулся.
– Робертино!
Тот появился в проеме двери, посмотрел на Витю, как на чужого.
– Робертино!
Витя вынул из карманов пальто пачки денег и протянул ему. Но сосед быстро скрылся.
– Робертино! – умоляюще прокричал Витя. – Робертино! – отчаянно звал Витя. – Робертино! – он кинулся к стене и колотил в нее кулаками. – Открой мне, пожалуйста! Поговори со мной! Пусти меня!
Но сосед не открывал. Точно знал о нем всю правду.
Витя швырнул деньги на пол и топтал их ногами, а потом снова колотил в стену. Но тщетно.
Он метался по комнате, бил и крушил все, что попадалось под руку – стулья, посуду, рвал вещи, беснуясь…
И наконец сел на пол, закрыл лицо руками. Точно тот нарисованный на клинке солдат…
Сашенька ехала в рейсовом автобусе. Без вещей, налегке. Было раннее утро. На шоссе пусто. Сашенька сидела рядом с водителем. взрослая, мудрая женщина. Она закрыла глаза, потому что на дороге должен был появиться знак «МОСКВА». Открыла их, когда они выехали за черту города.
– Ну вот и все! – вздохнула она. И перестала глядеть на дорогу, повернулась к водителю.
– Домой, что ли, едешь? – спросил водитель. – Соскучилась по дому-то?
Девушка кивнула.
– У нас воздух чище и вода…
– Так ведь в сто раз скучней, чем в Москве! – улыбнулся водитель.
– Это не страшно. У меня сын скоро родится. Я ему железную дорогу куплю, чтоб он игрался.
– А почем знаешь, что пацан родится, не девочка?
– Знаю. Точно знаю. Я загадала.
– Чего, и имя придумала? – засмеялся водитель.
Сашенька опять посмотрела на дорогу. Помолчала. И тихо ответила:
– Конечно. Тимкой я назову его. Тимуром…