Чтение онлайн

– Правительство Кайтара всерьез восприняло недавнее происшествие со сбитым аэротакси, – развел руками посол. – Приношу извинения за доставленные неудобства, дэй регент, но если бы нечто похожее произошло с нами, вышел бы международный скандал, в котором мы совсем не заинтересованы.

Сбитое аэротакси? Джорджио напряг память, но в голову ничего не приходило. Так-так. Похоже, служба может оказаться вовсе не такой синекурой, как мстилось поначалу.

– Яхта "Рыба-меч" серьезно переделана после приобретения. Сейчас она имеет крейсерскую скорость в сорок пять цул в час и недостижима для любых судов, имеющихся в распоряжении пиратов, – меланхолично проговорил генерал Касарий. – Кроме того, она способна за секунды утопить даже кайтарский линкор…

Он бросил быстрый взгляд на регента и тут же поправился:

– Я имею в виду, она прекрасно вооружена, дэр капитан, пусть по внешнему виду и не скажешь.

– Обязательно примем к сведению в дальнейшем, – кивнул посол, словно и не заметивший многозначительной оговорки генерала. Джорджио же мысленно порадовался выигранному годовому жалованью – жаль, у самого себя. – Дэй регент, я смущен, что вы лично прибыли для сопровождения…

– Я не прибыл, прошу прощения, – перебил его Медведь. – Не забывайте, я паладар и физически здесь не присутствую. Я лишь временно взял под контроль дрон, используемый административными службами Хёнкона. Пока посольство перегружается на яхту, следует обсудить некоторые детали ближайшего будущего, после чего я передам дрона обратно под контроль тех же служб. Мати?

– Дэй посол, не возражаете, если я переговорю с начальником вашей охраны? – осведомился паладарский генерал.

– Э-э… да-да, конечно, – слегка растерянно кивнул посол. – Сейчас я прикажу его позвать…

– Не стоит беспокоиться, он уже здесь. Мы присоединимся к вам через несколько минут.

И, не обращая больше внимания ни на регента, ни на посла, ни на глазеющую толпу, Саматта размашистым шагом пересек пространство, отделяющее его от Джорджио.

– Здравствуй, – коротко сказал он. – Рад видеть. Знаешь какое-нибудь укромное место, чтобы поболтать?

– Здравствуйте, дэр оой-генерал! – Джорджио вытянулся и отдал честь. – Я не очень хорошо ориентируюсь на корабле, но мы можем отойти куда-нибудь… на корму, наверное.

– Я провожу в малый конференц-зал, дэр генерал, – к ним быстро подошел один из офицеров капитанской свиты. – Следуйте за мной.

Ага, чтобы паладар ненароком не увидел чего-нибудь сверхсекретного. Напряженный, словно курсант-стажер перед командиром полка, Джорджио протопал вслед за офицером и Саматтой через тяжелую дверь в стене "острова", по нескольким гулким железным трапам и короткому, покрытому ковром коридору в небольшое помещение с круглым столом и несколькими стульями.

– Напитки? – осведомился моряк. – Или, если хотите, могу распорядиться, чтобы с офицерской кухни…

– Спасибо, незачем, – отказался Саматта. – Нам буквально минут десять нужно. Я в еде не нуждаюсь, а дэр Каллавиро сейчас не в настроении. Не стоит беспокоиться, дэр командор. Просто пришлите матроса, чтобы он приглядел за нашим поведением, а потом отконвоировал обратно к трапу.

– Хорошо, – невозмутимо кивнул моряк. – Тогда я вас оставлю.

Он вышел, прикрыв за собой дверь.

– Значит, уже лейтенант, пусть и первоклассник? – Саматта оглядел Джорджио с ног до головы. – Растешь, сержант. Глядишь, я тебя еще и генералом увижу.

– Я не претендовал на повышение, дэр генерал, – угрюмо откликнулся Джорджио. – Меня никто и не спрашивал: выдернули из роты, сунули в зубы новые петлицы и приказали валить на корабль, посла охранять.

– Соболезную, – пожал плечами Саматта. – Однако, Джорджи, неизменна лишь смерть. А жизнь обязательно означает перемены, когда редкие, а когда и более частые, чем хотелось бы. Кстати, забудь про "генерала" наедине. И про "вы" тоже. В моем родном языке к людям принято обращаться на "ты", так что кайтарская вежливость для меня несколько неуютна. На людях ради протокола говори как знаешь, но без посторонних я просто Саматта. Угу?

– Хорошо, – кивнул Джорджио.

– Чтобы не тянуть, я вот зачем наедине хотел поговорить, пока вы на берег не сошли. Наверняка сам прекрасно понимаешь, но я должен указать явно: ты и твои ребята здесь для декорации. Сначала мы думали вообще запретить посольствам иметь охрану, но потом решили, что кто-то может и обидеться. Так что раз приехал, рад тебя видеть, но оружие запри в посольском арсенале, а ключ выбрось. Пистолеты и ножи вам дозволены, но не более того. И вбей своим бойцам в голову, что полиция без острой нужды в дела посольства лезть не станет, но если уж вмешается, не вздумайте чинить препятствия. У боэй… у наших охранных устройств жесткие инструкции без разговоров нейтрализовать каждого, кто оказывает сопротивление. На дипломатический иммунитет им плевать, а огнестрельное оружие не подействует.

– Понял. Значит, опасности никакой нет?

– Есть, но размытая. Есть основания полагать, что среди строительных рабочих затесались боевики неопознанной пока организации, не желающей нам ничего хорошего. Пока ведем расследование, дипмиссии берутся под усиленную охрану. Если посол начнет возмущаться, постарайся потактичнее объяснить, что все делается исключительно для вашей же безопасности. Особо не напрягайся, к вам они вряд ли сунутся, да и боэй постоянно настороже. Но и спать на рабочем месте не стоит.

– Боевики неопознанной организации… – Джорджио побарабанил пальцами по столу. – Уже что-то случилось? Нападения, взрывы?…

– Против гражданских пока что ничего не предпринималось, в остальном без комментариев. Извини, Джорджи, сам понимаешь, не могу говорить откровенно.

– Понимаю. Все нормально. На твоем месте я бы и столько не рассказал. Если на сторону утечет, журналюги могут такую сенсацию раздуть…

– Ты умный парень, – Саматта хлопнул его по плечу. – Когда-нибудь обязательно до генерала дорастешь, я серьезно. Ну, а пока несколько простых правил, которые следует выполнять на территории Университета…

Паладар осекся и замолчал. Потом медленно поднялся.

– К-ссо… – сквозь зубы прошипел он. – Как не вовремя!

И, словно вторя его словам, в настенном динамике глухо завыла сирена боевой тревоги.

Радостное возбуждение, охватившее Дзару с утра, не проходило. Наоборот, чем дольше за бортом парома пенилась морская вода, тем сложнее казалось усидеть на месте. Мама постоянно бросала недовольные взгляды и шикала, а дед даже отвесил легкий подзатыльник, но девочка не обиделась. В конце концов, они же вот-вот приедут в Хёнкон! Дзара никогда в жизни его не видела, но там родились и мама, и дед, и вообще все предки семьи Мэйдо!

Она с самого лета видела, как настроение деда день от дня становилось все мрачнее. В свои десять лет она не знала, что такое "закладная" и "банкротство" – слова, то и дело проскакивающие в разговорах с мамой. Однако девочка понимала: ничего хорошего в них нет. А когда дед несколько раз, забывшись, назвал маму "Сатокана" вместо обычного "Сато", предчувствие беды легло на сердце тяжелым камнем: так он начинал говорить, только если очень сильно сердился. Но сейчас мама была ни в чем не виновата, а значит, злился он на кого-то другого. Злился – и ничего не мог поделать. Потом Дзара увидела и дядьку, рассердившего деда: в хорошем костюме, в галстуке, с портфелем, всегда приезжавшего на машине. Мама сказала, что он служащий банка "Морская волна" и хороший человек, но банк никому не прощает долги. Интересно, как хороший человек может работать в плохом банке? Из-за тоскливых предчувствий Дзара начала плохо спать ночами, а вечерами еще усерднее помогала в лапшичной, из-за чего школьные оценки, и без того невысокие, заметно опустились, редко превышая тридцать баллов. Мама с дедом не обращали внимания – они стали какими-то вялыми и скучными, а мама почти перестала смеяться. Вернее, клиентам в лапшичной она улыбалась по-прежнему, но вот дома, наедине…