Чтение онлайн

Или всё-таки всё здесь обстоит несколько иначе, так же примерно, как и с ужасами Сталина от перспективы придвижения советских войск к западным границам?

Дело в том, что обвинители здесь явно рассчитывали на то, что те, кто им внимает, просто не знают о том, что конкретно подразумевает под собой эта самая полная боевая готовность. На самом деле, полная боевая готовность означает вовсе не то, что обычно понимает под этим человек, не знакомый с тонкостями мобилизационных планов. То есть, в его представлении полная боевая готовность, это когда все подняты по тревоге, все вооружены, находятся на боевых позициях. И бдят.

На самом деле, это несколько не так. Полная боевая готовность на то и полная, что армия находится в полностью боеготовом состоянии. А полностью боеготовое состояние может быть достигнуто только в том случае, если она развернута по штатам военного времени. Штаты военного времени заполняются путем мобилизации в армию личного состава, автомобилей, тракторов, лошадей, иного транспорта... Причем масштаб вовлечения всех этих категорий в армейскую махину таков, что оперируют здесь обычно числами в миллионы и сотни тысяч. То есть, объявление полной боевой готовности немыслимо без объявления в стране всеобщей мобилизации. Оно, собственно, и запускает ее механизм, так это и предусмотрено обычно мобилизационными планами.

Получается, что речь в данном случае шла вовсе не о том, чтобы дать армии сигнал быть готовым к вражескому нападению. А действительно о том, чтобы объявить в стране всеобщую мобилизацию.

То есть, вопрос стоял накануне войны вовсе не так упрощенно, как представляют себе многие. Дело было не в том, объявлять войскам тревогу или не объявлять. Хотя и объявлять ее без знания точной даты нападения может явиться не благом, а ошибкой. И привести не к повышению боеспособности армии, а к ее понижению. Потому что человек не может слишком долго находиться в напряжении и оставаться при этом равно боеготовым и в день объявления тревоги и, если тревога не отменена, через месяц после этого дня. Вот объявили бы тревогу накануне 15 мая, не отменяя ее до начала войны, много бы армия навоевала 22 июня?

Так что это не вся сложность проблемы, стоявшей тогда перед Сталиным. Дело в том, что повышение боеготовности, сопровождаемое всеобщей мобилизацией, может явиться поводом к войне само по себе. А Сталин всеми силами старался оттянуть начало войны. Почему?

А всё очень просто. СССР был тогда не просто слабее Германии (даже и без ресурсов всей Европы). Он был много слабее ее. В самых разных областях. Уж технологически-то во всяком случае. И советское руководство это прекрасно понимало. Хотя и не очень транслировало по причинам очевидным свое понимание вовне. Тем не менее, по воспоминаниям Молотова, Сталин при нем высказывался о том, что мы сможем быть готовыми к войне не раньше 1943 года. И Молотов же упоминал о том, что руководство страны понимало тогда, что, случись сейчас война, неизбежно придется отступать. Неясно было только, как далеко, только до Смоленска или до Москвы. Эти слова, кстати, имеют и вполне материальное подтверждение.

Именно во исполнение этого понимания на востоке страны строились тогда предприятия-дублеры. Это помимо гигантов машиностроения и металлообработки, построенных перед войной на Урале и в Западной Сибири.

Целью этого строительства было устранение возможных перебоев в производстве в случае начала войны с Германией. А серьезные перебои могли случиться только в том случае, если территория, где располагались эти предприятия, окажется захвачена противником. Либо предприятия эти будут парализованы действиями немецкой авиации. И еще заметим. Предприятия-дублеры в мирное время не могли работать на полную мощность по той причине, что для них просто не было необходимого количества рабочей силы. Не говоря уже об их квалификации. Запад страны в то время был заселен неизмеримо плотнее. Восток, соответственно, заселен слабее. По этой причине здесь не было достаточного количества кадров для предприятий. Потому-то, кстати, во многом, новые и наиболее мощные предприятия приходилось строить ранее на европейской территории страны, где выше была плотность населения. И лишь с конца тридцатых годов строительство промышленных предприятий было решительно переориентировано на восток европейской территории СССР и в Сибирь.

В то же самое время, каждому предприятию-дублеру подай необходимое количество электроэнергии, подведи к нему автомобильные дороги и железнодорожные пути. И всё это потребно в размерах, необходимых в случае размещения там эвакуированных предприятий, то есть в значениях явно избыточных в мирное время. Иными словами, восточные предприятия-дублеры могли полноценно работать только в случае эвакуации сюда, помимо доставленного промышленного оборудования, еще и колоссального количества эвакуированных квалифицированных кадров. В мирное же время постройка этих предприятий была заведомо убыточной, поскольку требовала вложения колоссальных средств, а отдачу могла дать только в отдалённой перспективе. По мере улучшения здесь демографической ситуации, например. Это в условиях, когда средств катастрофически не хватало на сиюминутные нужды в преддверии войны.

Уже на второй ее день, 24 июня, когда положение на фронтах было еще неясным, когда неясно еще было, насколько всё плохо, при СНК СССР был создан Совет по эвакуации. А то, что эвакуация предприятий на восток была проведена успешно, и эвакуированные предприятия смогли наладить свою работу на новом месте в минимально возможные сроки, это, конечно результат кропотливой подготовки, проведенной перед войной. Ведь каждое из тысяч предприятий ехало на восток не в пустоту, а по конкретному адресу, где были уже для него, в основном, железнодорожные пути для поставки сырья и комплектующих, для вывоза готовой продукции. Куда были уже протянуты линии электропередач. И энергия поставлялась в объемах, достаточных для наращивания производства. Ну не само же собой всё это как-то случайно сложилось?

Ясно, что всё это было заложено накануне войны. И заложено, конечно, в предвидении тяжелого отступления, а не некоторых временных неудач на фронте.

Одновременно с этим очень полезно для понимания полноты картины иметь представление еще и о том, каким виделась будущая война не только политическим руководителям государства, но и ее высшему военному командованию.

Планов военного командования мы с вами еще коснемся несколько позже. Замечу только, что были эти планы вполне оптимистическими. Что естественно, поскольку ни одна армия мира не планирует собственного поражения. Но сам характер понимания истинного характера будущей войны, думаю, можно выловить из одного красноречивого документа.

Опубликован он в сборнике "1941 год", том 1, под номером 272. Найти этот сборник в сети можно по адресу http://militera.lib.ru/docs/da/1941/index.html.

Называется этот документ так: "Записка НКО СССР и Генштаба Красной Армии в Политбюро ЦК ВКП(б) - И.В. Сталину и СНК СССР - В.М. Молотову с изложением схемы мобилизационного развертывания Красной Армии". Датирована эта записка февралем 1941 года.

Документ фундаментальной важности, конечно, но мы с ним знакомиться не будем, оставим это специалистам в области военных наук. Для нашей темы достаточно найти здесь ответ всего на два вопроса. Первый. Насколько долгой предполагали наше военное командование будущую войну с Германией. Второй. Какие ожидались (или предполагались, или планировались, как угодно) в этой войне потери Красной Армии. А то из известной нам литературы мы усвоили одно. Что всё наше руководство махало шашками, забрасывало шапками и вообще собиралось на Гитлера в полпинка, на чужой территории и малой кровью. Так нас о том времени научили и учат до сих пор. Про тупых наших руководителей. И их тупых подчиненных. Наших отцов и дедов, если кто не понял.

Так как же было на самом деле? Вот для этого и заглянем в этот скромный и мало кому известный, в силу его характера, документ.

Сразу замечу, что не являюсь его первооткрывателем, уже в процессе работы над изложенным материалом мне встретились упоминания об этом документе с его развернутым толкованием. И выводы из него были те же, к каким пришел и я. Это, впрочем, неизбежно для любого, кто прочтёт опубликованные документы предшествующего войне периода сколько-нибудь внимательно. Думаю, что вам, мой читатель, тоже не придётся гадать и толковать его смысл. Потому что сказанное там говорит само за себя.

Сам я, когда читал, поперхнулся сначала вот на этом.

"...По мобилизации Красная Армия для обеспечения пополнения боевой убыли и подготовки военнообязанных запаса для новых формирований в течение первого года войны ... будет иметь..."

Дальше расписывается, что она будет иметь в течение этого самого первого года войны.

То есть совершенно открытым текстом маршал Тимошенко и генерал армии Жуков докладывают Сталину и Молотову о том, что война с Германией продлится не один год. Ну, во всяком случае, больше одного года. На больший срок, впрочем, такие планы и не составляются, все равно они окажутся нереальными, слишком уж непредсказуемо меняет обстановку любая война. Но уж хотя бы на первый год, хотя бы в первом приближении, это, конечно, необходимо.