Чтение онлайн

Впрочем, это не единственное мое приключение с лифтами. Во время Евро-2008, когда мы жили в швейцарском отеле, опять оказался в кабине пленником. Там лифты очень своеобразные: ты входишь, проводишь карточкой по специальному устройству, а потом нажимаешь нужный этаж. Но это все в теории так просто звучит. На деле — совсем по-другому. Вползаю я в этот лифт со всем своим багажом — по здоровенной сумке в каждой руке и еще одна чуть ли не в зубах, а точнее, на шее. Только пытаюсь проделать всю процедуру — именно в этот момент кому-то понадобилось вызвать лифт. Нужно мне на 12-й этаж, а еду аж на 23-й. Ладно, думаю, бывает. Вверху снова жму на 12-й — ничего подобного, спускаюсь на третий. Потом — что за дела?! — опять тянут вверх. Минут пятнадцать так и катался туда-сюда в поисках выхода, как Семен Фарада в старой советской комедии.

Хорошо ее помню: 200 рублей. Мне было то ли одиннадцать, то ли двенадцать лет, когда меня вдруг вызвали в клуб вместе с родителями. И совершенно неожиданно предложили подписать контракт. А вышло вот как. Накануне, когда мы с другими ребятами тренировались в армейском манеже, за нами наблюдал тогдашний тренер ЦСКА, ныне покойный Павел Садырин. Говорят, в свободное время он любил поглядеть, как играют мальчишки, отмечал для себя перспективных игроков. Вот он и рассказал про меня руководству клуба. Я очень благодарен Павлу Федоровичу. Кто знает, если б не его совет, возможно все сложилось бы по-другому.

Понятное дело, что детский контракт по своей сути не может быть полноценным, но для меня это было не главное. Я очень гордился, что помогаю семье зарабатывать. Двести рублей были не то чтобы серьезными, но неплохими деньгами на тот момент. Проще говоря, в доме появился лишний кусок хлеба к общему столу.

Настоящий контракт с ЦСКА я подписал в 2002 году. Сумма была уже посерьезнее — 8700 рублей. Поэтому я позволил себе маленькую прихоть: с нескольких зарплат купил себе самый модный на тот момент мобильник. Он стоил тогда 500 долларов. Потом понял, что погорячился. Через пару месяцев выпустили еще более навороченную модель, и мой супертелефон безнадежно устарел.

В первый раз я оказался за границей лет в девять или десять, будучи футболистом армейской ДЮСШ. Мы поехали на детский турнир в Югославию, в Белград. Жить предстояло в семьях таких же юных футболистов. Что очень хорошо отложилось в памяти: когда ехали из аэропорта, я изо всех сил старался запомнить дорогу, чтобы при первой возможности сбежать обратно. Но вскоре никуда уезжать уже не хотелось, поскольку все мы попали к очень хорошим родителям. Правда, на турнире проиграли всем подряд. Но это и немудрено: соперники были старше наших ребят на два года, а меня — на целых четыре. А через два года после этого мы отправились в Италию. Опять расселили всех по семьям, и на этот раз мне повезло еще больше. Дело было в Неаполе, и я попал к мальчику, отец которого как раз в то время выступал за «Наполи». Фамилию сейчас уже не вспомню, хотя очень интересно, кто же это был. Этот футболист все дни катал нас на своем шикарном 190-м «Мерседесе». Представляете себе ощущения парня, который всю свою недолгую жизнь только на «Жигулях» и ездил! А еще я впервые в жизни увидел Средиземное море, понял, что наша Земля — это не только Москва, Россия.

Иными словами, испытал своеобразный культурный шок. Наверное, именно после этого стал задумываться о том, что в мире есть очень красивые места, и в некоторых из них непременно нужно побывать.

Да, такое случалось, и не раз. Самый запоминающийся случай произошел в Калининграде на одном из юношеских турниров. Было нам лет по 15–16, в финале мы играли с местной «Балтикой», на поле кипели страсти, арбитр, как водится, подсуживал хозяевам. В итоге игроки распалились настолько, что в конце матча вспыхнула драка. Не просто потасовка, а настоящее месиво. Я побежал в самую кучу, туда же ринулись тренеры, милиционеры, родители калининградских ребят. Стояли своей командой в центральном круге и отбивались от всего стадиона. Если бы на поле прорвались еще и болельщики — а некоторые из них, как я краем глаза успел заметить, очень этого хотели, — нас бы наверное, закопали прямо там. Однако милиции все-таки удалось взять ситуацию под контроль. Все продолжалось каких-то три минуты, но пережили мы за это время больше, чем кому-то выпадает за год.

Несколько раз более или менее серьезно мы дрались с ребятами из московского «Спартака». Один эпизод произошел на их домашнем поле в Сокольниках, когда играли между собой команды 1985-го года рождения, а 84-го разминались вокруг поля. Самый негативный момент: их старшие товарищи рванули на поле, а наши предпочли остаться в стороне — смотрели, как нам отвешивают пендели. Но мы все равно не отступили, дали соперникам отпор. Беспорядки прекратили все те же родители с тренерами — больше было некому. Конечно, я согласен с теми, кто считает, что в футболе не место дракам и насилию. Но во всех этих случаях мы становились заложниками обстоятельств, бились с противником, превосходящим нас числом. А вообще, выяснять отношения нужно только на поле и только дозволенными методами. В конце концов, это футбол, а не бои без правил.

Родители очень хотели, чтобы, несмотря на ежедневные тренировки, я исправно посещал занятия и рос образованным. Да и сам я старался не запускать ни один предмет. Правда, главным образом потому, что в противном случае это отразилось бы на моем увлечении футболом. Армейские тренеры традиционно следят за успеваемостью, справедливо полагая: получится из тебя футболист или нет, но азы школьной премудрости ты постичь обязан.

И тем не менее, конечно, у меня были любимые и нелюбимые предметы. Помимо истории, всегда с энтузиазмом ходил на труд. Как, наверное, и у всех остальных российских школьников, у нас были сдвоенные уроки. Труд нравился тем, что за два часа вполне можно было смастерить какую-нибудь полезную вещь. Например, табуретку. То есть ты видел какие-то осязаемые результаты своей работы, а это всегда интересно. Да и получалось у меня обычно неплохо — видно, руки откуда надо растут.

А вот уроков географии я обычно совсем не ждал. И даже частенько их прогуливал. За что меня обычно журила тогдашняя учительница Ираида Александровна, которой, к сожалению, уже нет с нами. Однажды из-за прогула чуть не влетело мне крепко. Решил, что на географию в тот день не пойду. Сижу себе спокойно на подоконнике, как вдруг слышу шаги. И понимаю, что попался: у рекреации только один выход, туалет тоже далеко. По властной поступи ясно: это как минимум завуч. На самом деле «повезло» гораздо больше — в компании с ней был еще и директор. «Ты что здесь делаешь? Почему не на уроке?» — «А меня не пустили». Соврал, конечно. Все вместе идем в класс, и я понимаю — сейчас что-то будет. Ираида Александровна была просто в шоке, когда ее спросили, почему Акинфеева не пустили на урок. Она-то меня вообще в тот день не видела. А я думаю, куда бы мне провалиться?! Но в итоге все закончилось нормально: усадили меня за парту и заставили зубрить урок.

В детстве, наверное, все что-нибудь разбивали, а потом с ужасом ждали родительского наказания. Мне, правда, отцовского ремня за подобные проделки отведать не довелось. Хотя один раз точно было за что. Правда, мяч и окно тут совсем ни при чем. А дело было вот как. Еще совсем маленьким иду по дорожке, что-то под нос себе напеваю, бросаю камешки. Там у нас прудик недалеко от дома был небольшой, я камень подобрал и хотел в воду запулить. Не рассчитал, камешек срикошетил об асфальт и угодил в фару припаркованной машины. Раздался звон разбитого стекла, посыпались осколки… Странно, но я совсем не испугался. Набрался наглости и просто прошел мимо, как будто вообще здесь ни при чем. Но соседи все равно как-то узнали, что виноват был я. Впрочем, ругать меня особо не стали. Так что маленькая проделка сошла мне с рук.

Конечно, было. Помню, как-то раз под Новый год мы с моим другом Ильей специально накупили их побольше и пошли на улицу взрывать. Было нам лет по 16 уже, поэтому родителей рядом не наблюдалось. Развлечение это известное: прикопаешь «бомбочки» в снегу, подожжешь и сматываешься подальше, пока не поздно. Выглядываем из-за дерева, а одна петарда покосилась, встала в сугробе чуть не параллельно земле. Раз — и полетела прямо под машину. Илюха орет: «Ложись!!!», и мы ныряем прямо в снег. И тут вдруг такой хлопок — аж люди из окон повысовывались. Шум, крики, сигнализация воет. Слава богу, хоть стекла целы остались.

В другой раз решили мы с ним, два дурачка, друг друга на «слабо» взять: кто дольше зажженную петарду в руках продержит. И весело, и страшно, и уступать не хочется. Стоим, глаза прищурили. Вдруг вижу — у моей хвостик совсем маленький остался. Бросаю, а она хлопает сразу, и метра не пролетела. И сразу после этого взрывается Илюхина, прямо у него в руках. Оторвала ему кусок кожи на ладони — пришлось идти домой бинтоваться. Но это еще ничего, легко отделался. Такой урок пошел нам впрок: в «слабо» мы с Ильей больше не играли.